Проект "Среда обитания" представляет:
г. Минск
Римский триумф, Артавазду в цепях
за колесницей идти суждено.
А от царицы на первых порах
злой Клеопатре лишь нужно одно...
Двое детей и царица в плену,
пытки и голод энергию пьют,
Богу и им только знать, никому
слова не скажут, и в пытках умрут.
«Где же сокровища славных царей?» -
Марк с Клеопатрой терзают других.
Ждут Артавазда, жену и детей
в Царстве Теней - в том спасение их.
Только Язон с Красса мертвой главой
будто вакханка песнь в прошлом поет,
он удивляет, он - главный герой,
а Артавазда проклятие ждет.
"Рим или Парфия?" - думу свою
царь не забудет уже до конца.
То и другое - путь только к концу,
он не исполнил наказы отца.
Шелест платана* погибель сулил,
так и случилось, ведь листья не врут,
тот кто хотел - тот народ сохранил,
и по сей день в его славу поют...
Платан* (чинар) (Sosi) (Platanus) - по шелесту листьев этого дерева гадали в старину в Армении.
В горах
Мудрость гор, прохладный свежий воздух
шум реки, и песни южных птиц,
как затвором, передернув ноздри,
вверх стремится полоса ослиц.
На тропе двоим не разминуться,
в небо смотрит гордо серпантин,
только эхом скалы вдруг взорвутся
зова гор, что непоколебим.
Тяжесть нош придавит грузом плечи,
надрезает кожу нож ремней.
И струится пот, еще не вечер,
уменьшая контуры людей.
В ожидании Тиграна Великого
Враждующих сторон ты преткновение,
И в старину, и в наши времена.
Бутон цветка раскрылся у Армении,
И вновь закрылся на закате дня.
"Друзья" твои хотят тебя использовать,
Границы приоткрыли и пути.
Опять в беде осталась моя Родина,
И кровь во мне бушует и кипит.
Опять раздумья, и опять предательства,
Обман, всепроникающая ложь.
Я жду, когда с горы все камни скатятся,
А кто-то точит старый финский нож.
Удар войны, боюсь, уже не выдержит
Твой щит, что пронесла ты сквозь века.
В тебе есть все, лишь нет достойных лидеров,
Готовых отразить удар врага.
Вдали от Родины
Разбросала жизнь нас, словно карты,
Не сложить из нас опять пасьянс.
И следы атласной древней карты
Вызывают мыслей резонанс.
Нас с тобой границы разделили,
Параллели сеть свою сплели.
Все равно живем в одном мы мире,
Мысли для всех нас всегда одни.
В прошлое несет нас колесница,
Пыль историй поднимая вверх.
И летит огромной хищной птицей,
Боль, что поражает каждый нерв.
Не собрать нас снова воедино,
Мы расстались, пусть простит земля.
Чувства накопились за плотиной,
Их сдержать в себе уже нельзя.
И молитву музыки играет
Старенький любимый мой дудук.
От тех звуков сердце замирает,
Мысли возвратиться нас зовут.
Где же ты?
Машин придавленность подснежная
двор покрывает пеленой,
один вопрос всего: "Ну, где же ты?"
Не бойся, я всегда с тобой!
Вновь оператор словом "временно"
всю недоступность объяснит,
нас разлучили снова демоны
распутьем городских орбит.
Застыло время стрелкой медленной
на циферблате у часов,
все покрывает белой цедрою,
не видно милых мне следов.
А аритмия пульсом скрежета
начнет гонять адреналин,
замерз букет совсем. "Ну, где же ты?" -
Ответов тьма - вопрос один.
Думы об Армении
Кругом враги, так было, есть и будет,
Нет мира там, где делится земля.
Ведь к миру путь опасен, даже труден,
Нам не нужна позорная ничья.
Вернуть все то, что годы забирали
Так сложно без свидетелей живых.
Повесили на грудь себе медали
Те люди, что вершили нам разрыв.
Разрыв, раздел, раздачу те творили,
Кто правил за штурвалом под "энкер"*
Людей простых границей разделили,
Прикрыв позор страной СССР.
Их нет давно, свидетелей убрали,
Лишь в памяти единая страна.
Масис** украсят новые астрали
В огне алеющих лучей костра.
Костер горит, он никогда не гаснет,
И раны о былом не зарастут.
Я верю, станет жить еще прекрасней,
Границы растворятся там и тут!
Опять наступит праздник знойным летом,
Обнимутся и запад, и восток.
И куча ослепительных соцветий
Сплетется в чудодейственный цветок.
* Обращение "товарищ"
** Армянское название Арарата
Карабах
Мой черный сад! К тебе я обращаюсь,
ты расцветешь не только в моих снах,
не видно ни конца тебе, ни края,
цвети всегда воинственный Арцах!
Цвети, когда враги в кольцо сжимают,
сражай всех своей ясной красотой,
пусть жизнь начнется новая вторая,
рази врагов невидимой стрелой.
Ты расцветешь, нет никаких сомнений,
и имя ты изменишь навсегда,
неотделим ты больше от Армении,
сегодня, завтра, слышишь, никогда!
Черный сад* - Арцах (Карабах)
Молитвами твоими я живу...
Молитвами твоими я живу,
их оберег хранит меня повсюду,
и каждый день шагреневое чудо
вдруг явью обратит твою мечту.
Я чувствую, что рядом ты всегда,
и блещут руны оберега силой,
не сможет получить меня могила,
пока молитвы слышу я слова.
Теперь я знаю, ты на свете есть,
я в волнах сладких чувств к тебе теряюсь,
и утонуть в них навсегда мечтаю,
вкушая слов любимой остру снедь.
Новогодняя ночь
Феерия праздника и света
наполняет смыслом нашу жизнь,
сплав любви, надежности, обета
воссоединяет Янь и Инь.
Хвойною наполнив атмосферой
каждое дыхание двоих,
Зевса обращает в птицу Гера,
мистерии подыграв мотив.
И на ель из рога изобилий
птиц, зверушек нитью прикрепив
сказочное знамя водрузили,
междугодий ряд соединив.
В праздничном предновогоднем марше
слезы счастья стали мишурой,
лейтмотив уносит время дальше,
сказку приводя ко всем домой.
Небыль, естество все вперемежку
бой часов, биение сердец
и ночная по мечтам пробежка,
и отмычка, чтоб открыть ларец,
поцелуй, поднявший Белоснежку,
неподдельно радостный конец!
Новогодний псевдоним
Снежный хруст с утра напоминает,
что спешит начаться Новый Год,
надпись на краснеющем трамвае
уверяет - скоро повезет!
Запах ели, спелых мандаринов
волшебством опутывает нас,
и плывут мечтаний бригантины
в сказочных и радостных штормах.
Скоро полночь соберем эскадры
пожеланий в елочном плену,
Дед Мороза посох скрипом мантры
доброту разбавит буквой Ню.
Верфь исполнит, чудом приукрасив,
все желанья в Новом лишь году,
выстрелом хлопушек на параде
мы отправим старый год ко дну.
И почти началом новой эры
зашипит шампанское вино,
вдруг проснется в каждом кабальеро
от прикосновенья Клико.
Муж, отец, сын, дед все совместятся
воедино с островами грез,
в ночь чудес под знамя альтераций
имя Вам присвоят - Дед Мороз!
Необычный коктейль
Обрезаны пути и все дороги,
А постоянство камнем тянет вниз.
Слова любви - для счастия пророки,
Они лишь красят атласом карниз.
Они приоткрывают вид чудесный
Туда, где точно верят, любят, ждут.
Они поют слова прекрасной песни,
Той песни, что не даст опять уснуть.
Пускай капель тех слез, что я увидел
Размажет по бумаге акварель.
И взрывом от неведомых открытий
Заселят чувства жизненный отель.
Пусть радость и любовь в коктейль смешает
Лишь та, с которой рядом я стою.
Наполним чашу жизни мы до края,
Украсив шармом нежную струю.
Наряжу я любовь, словно ель...
Наряжу я любовь, словно ель, антураж новогодний
приукрашу гирляндами слов и подарком своим,
посмотрю ей в лицо серенадой, хоть это не модно,
все уснули давно, мы у ели остались одни.
Все сбылось, яркий сон ускакал, мне глаза протирая
твоей нежной, родной, елью пахнущей милой рукой,
а вокруг тишина дифирамбы любви распевает,
и сверкает плакучей, свисающей вниз мишурой.
Вновь торнадо в объятиях я в сладкий миг ощущаю,
лишь цунами от пульса опять заполняют мой мозг,
вновь сочится любовь, открывая превратности рая,
паруса раздувая по ветру мотивами Тоск.
Воском плачет свеча, дополняя момент полумраком,
и отчаянный колокол сердца свой строит набат,
бьются рыбой об лед мои мысли, побитые в драке
теми чувствами, что легионов построили ряд.
Пожеланья сбылись, новый год мы с нуля начинаем,
и полоски у тигра лишь белым окрасим с тобой,
альбиносовый рык только счастье двоим предвещает
и победу осадой под стенами сказочных Трой!
Рождество Христово
Свечи плачут парафинами,
и кадило дышит ладаном,
за молитвами старинными
сущность бытия упрятана.
Смысл слов Архиепископа
проникает в жилы верою,
от античной, древней пристани
поступила радость первая!
Хором храма песнопения
весть бушует кафедральная -
в юлианском исчислении
правда церемониальная.
В небе светит Вифлеемское
чудо вновь неповторимое,
древо берегут Эдемское
на иконах херувимы.
Весь приход уже целуется,
да крестами тело радует,
и по-новому смакуются
жизнь и смерть, что бродят рядом.
Литургия завершается,
обессилев в раз двухтысячный...
и молитвы растворяются,
всем даря любви дух призрачный.
Сорванный с ветки
Волна по морю бродит синему,
нос утирая кораблям,
и повернулась вся флотилия
наперекор морским ветрам.
А чайка в небе белокрылая,
расправив крылья, смотрит вниз,
я ветру прошепчу: "Возьми меня
в путь дальний, я - опавший лист!"
В путь дальний, где шумят чинарами
непроходимые леса,
хочу пройтись путями старыми,
увидеть пень, где ветвь росла,
упасть на срез, и вновь почувствовать,
как сок земли во мне течет,
развеять мысли свои грустные,
пройдя свой пусть наоборот.
Но он не слышит, волны крепкие
ему признания поют,
а я стою, хочу на ветку я,
как свежесорванный грейпфрут.
Фальшивая звезда
Фальшивая звезда
сияет в лунном круге,
не могут небеса
такое породить,
фальшивая Луна
с прострелянною грудью,
кровавая печаль
не может их сокрыть.
Распятые в пути,
убитые деревни,
сожженные дома,
ликующей толпой,
не вырвешь из груди
ни девяностый - скверно,
пятнадцатый - весна,
восемьдесят восьмой...
Фальшивая звезда -
предчувствие обмана,
чудовищной беды
кровавое сукно...
Протюркская рука -
злой выкидыш ислама,
творенье сатаны -
без наказанья зло.
Хачкар
Хачкар, поведай мне о том, что было,
и как давно ты вкопанным стоишь!
В послании твоем большая сила,
я не люблю изменчивость афиш.
Мне алфавит напомни глубиною,
рельефностью меня ты порази,
с тобой страницу прошлого открою,
перенесусь в прожитые я дни.
Крестом своим наполни мою веру,
тяжелым камнем утопи печаль,
пропустят нас с тобой глухие стены,
а не пропустят - все равно не жаль!
Узорами украшены все буквы,
Маштоц подарок сделал сквозь века,
душа твоя - огромнейший конструктор,
слова твои - как райская вода.
Эчмиадзин
Вагаршапат - обитель древних истин
И колыбель античной Рипсимэ.
Здесь дерево армянских сочных листьев,
Разбросанных судьбою по Земле.
Любовь здесь и несломленная вера,
Поблизости древнейший храм Звартноц.
Дрожит от звуков песен дрожью тело
Историей непроданных Богов.
Здесь мудрость и история в союзе
Сплетают дух народа у креста.
Апостольская церковь есть и будет,
Бессмертен подвиг славного Христа!
Лишь здесь покой душой овладевает,
И в мире уголок такой один.
Пусть вечно знамя предков развевает
Любимый и родной Эчмиадзин!