Александр Жабский

 

ПЯТЬСОТ СЛОВ О ПОЛИТИКЕ

Цикл: «Вчерашний политсалат»

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

    Утро. Апрель. Сижу, как обычно, пишу на компьютере. Вдруг домашние зовут к телефону. Виктор Черкасов, редактор волгодонской «Вечёрки». Сразу, без выкрутасов: не сделаешься ли нашим политическим обозревателем? Отчего ж нет — изволь. Когда прикажешь сдавать первый обзор? А, ну, конечно ж, ещё вчера!…
    Ещё и трубку не положил, пришла на ум форма: 500 слов о политике. Именно столько, ни больше, ни меньше. Интересно же самому себе вывихнуть мозг. Ведь и Александра Невзорова никто не загонял в его «600 секунд».
    Предложил как рубрику — ответсек Лёня Пахнёв с Черкасовым одобрили. И понеслась!
    Разбег был быстр, да скачка скоротечна. Струна оборвалась 26 октября, на 19-м обзоре. Двадцатый так и лежит где-то в редакции не выпущенным в свет. Почему? Читайте — авось поймёте.
    Но без него эта книжка, разумеется, неполна. Как, мне кажется, и без двух «пятьсотсловок», что я сам придержал в своё время, дав дарогу более актуальным. Теперь актуальности нет ни у одной. Но вдруг кому-то будет интересно.
    Автор.

 

 

 

ОСЬКИН ВОПРОС

    Не знаю, как вы, а я все последние месяцы жил в состоянии мелкой дрожи. Я не умею писать «парашют» через «у» (в третьем, а не первом слоге, если вдруг кто не сориентировался)! И никогда не научусь, хотя, казалось бы, в разрезе жизни, еще «не вечер». Так что, не зарули Людмила Путина в минувший вторник, меж пилингом и лифтингом, в свою петербургскую «альма матер», ей-ей, пришлось бы волей-неволей зачехлить перо. Ибо что это за газетчик, не знающий русской грамоте?!
    А так я по-прежнему со щитом, и снова хочется благодушно хихикать, в пол-уха прислушиваясь, как мои ехидные детушки безжалостно изгаляются над косноязычием столичных бонз и их подручных телетузиков.
    Однако поостерегусь. Как любит повторять в таких случаях моя многомудрая мама, учительница довоенного закала, «рано пташечка запела — как бы кошечка не съела». Сакраментальный Оськин вопрос: «Если кит на слона налезет, кто кого сборет?» не потерял актуальности. Русский язык, особливо своевременно подпертый аж самой президентшей, без сомнения, «слон». Но и чиновничий молох — тоже «кит» не из мелких. И кто кого «сборет» в конце концов, одному Господу ведомо.
    Нужды нет, что российская власть не в ладах с родной речью — зато уж больно при этом изобретательна на всякие пакости. Думаете, она потому измыслила подстроить родимый язык под собственную канцелярскую артикуляцию, что не хватило «тяму» его доучить до пристойного минимума? Я вас, как говорят в Одессе, умоляю! «Вопросы языкознания» возникли в наше время совсем по другой причине.
    Замахивались на грамматические исключения, а целили в интеллигенцию, которая опять шагает «не в ногу» — суется с советами, мешает вволю «разводить по понятиям», а то еще и крутит издевательски у виска пальцем. Поскольку исключения — ее, интеллигенции, родовые прибежища. В них вольнодумное «кубло», словно рыба в воде.
    Изведи их, и пошатнется очкастое пугало бюрократии, зато разольется морем разливанным по дорогам без ухабов покорная образованщина, подобострастно припадающая с причмоком к чиновным штиблетам. Хотя подлинная стезя Отечества, которому несуетно служат его истинные и верные сыны, как и «глагол», которым они жгут сердца его людей, доводя кремлевских «мандаринов» до белого каленья, — не автострада, а полоса препятствий...
    Да, нынче номер не прошел. «Большие ученые» и не предполагали, что президентская жёнка окажется филологиней по бумагам. Беда однако же невелика. Вот будут у благоверной следующего «корочки», скажем, по бухгалтерской части, и вмиг, уж без помех, скомандуют писать, как привилось в газетах: «оплата за проезд».
    И тогда русской интеллигенции, не умеющей жить по чиновничьим правилам, в пору хоть в петлю. А ведь ей крайне необходимо успеть внушить входящим в пору дочкам и внучкам, что в словах «замуж», а тем паче — «невтерпеж» мягкий знак ни под каким видом на конце не пишется. В виде исключения, ибо уж (тоже без мягкого знака!) больно наречия судьбоносные...
    Дай Бог, чтоб выдавшейся передышки нам все же хватило на передачу ближайшим потомкам своего понимания, что исключения и есть самый «цимес». И даже больше: что в них, если по гамбургскому счету, — зерно истинной интеллигентности.
    Его-то и попыталась в очередной раз вытоптать на Руси чиновная братия, поставив сызнова ребром Оськин вопрос. Докука, право слово, ей от исключений, отбрасывающих серую тень, в которой она растворяется без остатка.
    Напечатано 20 апpеля 2002 г., №№ 76-79.

 

 

ВЕЧНЫЙ ПУТЬ

    Шукшина, к моему огорчению, теперь уж почти не читают, а вот прежде бывало... Эх, да что толковать. Какие чудики — что ни герой, то перл создания! Нынче подобных, думалось мне, днем с огнем не отыщешь. Пообтерхался, мол, наш посконный мужик на задворках Европы, перетаскивая в Россию отходы немецкого автомобилестроения и «шедевры» турецкого индпошива. Какие уж тут, в самом деле, беседы при ясной луне?
    Но нет, выясняется, чудиков новая русская жизнь извела не под корень! Подтверждением этому — свежеопубликованные декларация с меморандумом партии, зачатой недавно Юшенковым с Похмелкиным — «меньшевиками» союза правых сил. Союз этот распотешный из одних генералов без армии, красиво шагал строевым по политическим буеракам, прямо как в картине «Чапаев», пока по нему, словно в том же кино, не полоснули из «максимов» засевшие за кремлевскими стенами «Анки». Ну, труха и посыпалась...
    Еретики, по обычаю, видят в расколе господне провидение, опираясь по-свойски на апостола Якова, как лже-калека — на костыль в «Воскресении святого Йоргена». Ну а свои перебежки да заячий скок под шквальным огнем с Боровицкого холмика — естественно, «миссией либералов в России».
    Сбираясь отважно, как Дон-Кихот, «продолжать многовековую традицию борьбы за свободу», вожди опочивших идальго уже на пороге посыпают головы пеплом: «...мы знаем, что это долгий и трудный путь». Хорошие вы ребята, так и хочется им сказать, да только путь этот — вечный!
    Как тот же выше помянутый Дон-Кихот — от своей знойной ламанчской действительности, страшно они далеки от суровой российской. Либеральные идеи, которыми с позапрошлого века вдохновлялись отдельно взятые в своих поместьях англоманы, сбитые с панталыку набросанной к случаю на раннимедском лужке Magna Carta Libertatum, российскому плебсу что прежде, что нынче — «по барабану». Ведь либералом мало рекомендоваться — им надо быть в душе.
    А в душе своей темной мы не только не английские либералы, но даже и не французские санкюлоты. В душе мы — пещерные дикари, умопомешанные на национальном самодовольстве, на что указывал и первый диссидент, объявленный умалишенным, Петр Чаадаев, которого неомилюковцы тащат без спросу в свою компанию вместе с полулегендарным рязанским болярином Евпатием Коловратом (в отличие от Павла Николаича, на которого их широты души, похоже, не хватило).
    Вы скажете, что все это наветы? Ну так испробуйте, произнесите вслух название партии самозваных «миссионеров»: «Либеральная Россия». Не получается без смеха? То-то же... Ибо для русского уха это такая же дичь, как «оздоровительный концлагерь».
    Еще смешней читать, что неолибералы готовы лбы расшибить, загоняя упорствующую Россию «на органичный для нее путь — в цивилизованное европейское сообщество». А я что утверждаю? Вечный путь! Поскольку ни на йоту для россов не органичный. Когда к «европейскому сообществу», как блазнится либералам, принадлежала Киевская Русь, это задрипанное «сообщество» нам и в подметки не годилось по цивилизованности, а потому и пращуры его не замечали. А теперь уже мы всенародно плюем на Европу — не кормит же нас, зараза...
    Стало быть, заведомо дохлое дело удумал Сергей Юшенков (лично мне симпатичный уж тем, что ободрал полковничьи погоны после вторжения кремлевских орд в Чечню). Еще дедушка Ленин предупреждал: идеи лишь тогда становятся материальной силой, когда овладевают массами. Ильича, конечно, можно на дух не переносить, но опровергнуть-то покамест никому не удавалось.
    Напечатано 27 апpеля 2002 г., №№ 81-83.

 

 

 

ШИРАК КАК ЗЕРКАЛО РОССИЙСКОГО НОВАТОРСТВА

    Во Франции завершились президентские выборы, победу на которых одержала Россия.
    Парадоксально это только на первый взгляд. А уже на второй разыгранная голлистами двухходовая комбинация покажется банальностью, которую неудобно и комментировать.
    Мы как-то обвыклись считать, будто извечный удел России — повторять зады просвещенной Европы и нахрапистых Штатов. Но на сей раз именно мы проявили себя настоящими пионерами — как в октябре 57-го или апреле 61-го. Русские породили такую политтехнологию, которая вполне способна неузнаваемо изменить лицо планеты в новорожденном веке.
    Сто лет назад мир вступил в эпоху социальных революций. Неудачный отечественный эксперимент по приживлению штамма вульгарного социализма только ускорил поступательный ход истории. С исчезновением СССР как политического и военного противовеса Западу начался четвертый (и, возможно, последний) этап общего кризиса капитализма. Изнывающий от неравенства мир уже, будем надеяться, не наделает наших ошибок.
    Мировая реакция нутром почуяла нависшую над ней опасность и начала лихорадочные поиски выхода из пиковой ситуации. Ее испытательным полигоном не блещущий фантазией фатум вновь выбрал Россию. На Западе болтовня о пресловутой «политкорректности» и попытки ее проведения в жизнь мешают увидеть то, что в нашем Отечестве ничем не замутнено, — центризм как эманация руссоистского паллиатива себя окончательно исчерпал. На арене всемирно-исторического ристалища остались всего только три «гладиатора»: рьяные охранители эксплуататорских твердынь, их антиподы — провозвестники новой формации и политические «махновцы» — всевозможная маргинальная шушера.
    Левые, за которыми будущее, традиционно маргиналами брезгуют, тогда как правых их историческая обреченность побуждает использовать маргиналов в своих краткосрочных политических целях.
    Вспомним 1996 год. В России сложилась классическая революционная ситуация. Рейтинг ставленника правых — Ельцина мизерен до неприличия во всех слоях общества. Будь наш народ хоть сколько-нибудь организован, временная реставрация капитализма прервалась бы уже тогда. И все-таки тем уже летом были все шансы получить власть трудящегося большинства — в периоды революционных ситуаций самоорганизация масс подчас происходит стремительно. Отдавая себе в этом отчет, стоявшие у государственного руля правые буквально выпихивают в свои основные соперники маргиналов — полозковско-зюгановскую КПРФ. Гениальнейший трюк! Ну кому же захочется иметь маргиналов у власти? И во втором туре шутовски пританцовывающий Ельцин, как по нотам, обставляет Зюганова.
    Голлисты скопировали то наше лето один к одному. А что им еще оставалось? Вот-вот разразится глобальный и затяжной экономический кризис, и левые силы неизбежно окрепнут. Через три года Шираку не одолеть не только их, но даже и маргиналов. Поэтому французские правые, совсем по-российски использовав «административный ресурс», спешно сокращают срок президентства с семи лет до четырех и проводят в итоге сверхуспешные выборы нового старого хозяина Елисейского дворца.
    Экспрессивные галлы стоят на ушах: Ле Пен не прошел! Очень скоро они поймут: кой черт Ле Пен — левые не прошли! Не прошли, так как сами же их не пустили, позволив подсунуть себе, в качестве шокирующей, но якобы возможной «альтернативы» столь нелюбимому ими Шираку, заведомую пустышку.
    Правых можно поздравить. Они и в России шесть лет назад, и в сегодняшней Франции тактически безупречно воспользовались благодушием левых, расслабленных, вероятно, замечанием Ленина, что социализм еще не раз познает приливы и отливы перед своим окончательным торжеством. Но это замечание не успокаивающее, а тревожащее: XXI век, как и его трагический предшественник, для подлинного раскрепощения труда рискует быть потерян.
    Напечатано 14 мая 2002 г., №№ 88-89.

 

 

 

ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО

    Грешный мир разменял уже третье тысячелетие, но по-прежнему поразительно простодушен. Христу, тяжко влачившему крест на Голгофу, сочувствовали, мягко сказать, не особенно. В костер, на котором, сгорая заживо, извивался Джордано Бруно, зеваки деловито подбрасывали щепочки. Нет, вовсе не случайно Геббельс утверждал: чем больше ложь, тем охотнее ей верят...
    Наибольшая ложь нашего времени — международный терроризм. Потому, что уж очень выгодна сонму бонапартствующих «фюреров» и их геббельсят. А простачкам, которые им безоглядно верят, имя, увы, — легион.
    Когда 11 сентября прошлого года рухнули в прах башни-близнецы центра международной торговли в Нью-Йорке, я опубликовал в американской печати статью. Ужас-то это, разумеется, ужас, резал я правду в глаза, но «благодарить» за него янки резоннее не какого-то там буку Усаму бен Ладена, а самих себя. Поскольку гегемонистская ближневосточная политика демократически избранной ими правящей верхушки самовлюбленной штатовской империи привела к тому, что патриоты арабского освободительного движения пошли от отчаяния на крайние меры.
    Американцы правде в глаза посмотреть побоялись. Знаете, что они мне писали? Да, мы своими руками вручили нашим лидерам власть, но это не значит, что мы за них в ответе, и потому вернее будет не Белый дом с Капитолием «рихтовать», а нанести удар возмездия.
    В День Победы ахнул взрыв в Каспийске, тоже богатый на жертвы. И что же — точный перевод с английского! Конечно, теоретически я готов допустить, что людей с неиспорченной нравственностью просто-напросто оттеснили от микрофонов и телекамер, но так или иначе правда о голом короле не прозвучала. Никто так вслух и не сказал, что этот взрыв, при всей кошмарности последствий — естественное и закономерное следствие бездарной, а точнее — преступной политики Кремля на Кавказе.
    Что американские, что кремлевские трубадуры имперскости играют на одних и тех же «флейтах» закопченных конформизмом душ. На свойственной людям генетической ксенофобии, убежденности в своей национальной исключительности и склонности винить в своих бедах кого угодно, только не себя. И нам, и американцам, и всем прочим племенам имперского закваса много удобнее думать, будто нас беспричинно терзают выродки-«террористы». А нет бы однажды одуматься, каких же нехристей мы возводим на «трон», если они до такой степени тиранят таких же, как мы, рабов Божьих, что те то тут, то там принуждены хвататься за оружие для обретения своей свободы.
    Между прочим, гнусную сказочку про «международный терроризм» придумали вовсе не Буш или Путин. Авторское право на этот «брэнд» принадлежит бесспорно тезке Сталина — министру пропаганды «третьего рейха». Террористами его «Фолькише беобахтер» взахлеб костерила и советских партизан, и членов легендарной группы «Свободная Германия», и французских «маки», и сподвижников маршала Тито, и таинственных «дьяволов» норвежских шхер — всех, кто вел неравную, но праведную борьбу за свободу и независимость европейцев.
    Но тогда племя Адамово Бог уберег. На мир насилия и угнетения снизошло краткосрочное просветление, он сплотился вокруг Добра и не поверил Геббельсу. И потому и «маки», и наши партизаны почти чудом вошли в историю не как презренные террористы, а как герои эпической складки. Но божья благодать не беспредельна. Нынешний мир снова сплачивается, но, как ему это сподручней, вокруг извечной обывательской философийки: у сильного всегда бессильный виноват. И потому недавний путинский «ремейк» «раздавить гадину» звучит с отчетливой крыловской интонацией, хотя, по-существу, — и перевод с английского.
    Напечатано 17 мая 2002 г., №№ 90-93.

 

 

 

УВОЛЬНЕНИЕ ОТ ЗЕМЛИ

    Воровство невозможно в разумных пределах. Сама логика этой «деятельности» подталкивает ее самозабвенных приверженцев беспрерывно приглядываться, где и что плохо лежит. Поэтому и теперь, когда в бедной России уже, кажется, все разворовано, нет им покоя: а как же земля, на которой Россия стоит?
    Распилить, погрузить, переплавить землицу никому не по силам. Если б было возможно, ее уж давно бы, поверьте, наши бестрепетные рыночные мародеры безжалостно выдернули из-под «этой страны», как ценный ковер из-под заброшенного паралитика, — но нет, кишка тонка. Тем не менее, очень многим нуворишам страсть как желается вонзить свои зубы по самые десны и в черноземы, и в суглинки. Вон даже бывший волгодонский милиционер средней высокопоставленности, Михаил Гордиенко, рванул (вместе с другим «бывшим» — Павлом Левченко) в обнищавший Дубовский район «возрождать» земледелие.
    Глаза завидущие и руки загребущие всесильны. Годами лоббировали и таки протолкнули недавно ведь, шельмы, через парламент закон о купле-продаже земли.
    Я долго, пока не просветили знающие люди, не мог взять в толк, с чего они так упирались, полагая, как многие, что дело в земле как товаре, который со временем лишь дорожает, а стало быть соблазнительном средстве надежного легального вложения сомнительно нажитых «тугриков». Дело однако ж в другом. Сельское хозяйство нынче становится безумно выгодным, суля ежегодно тройной, а то и четверной «навар» — даже наша верная панацеюшка — нефть обещает инвестору меньше.
    Ну так это ж другой коленкор! Как ведомо всякому, кто не прогуливал на втором курсе политэкономию, капитал неизбежно и независимо от воли людей рвется туда, где может максимально множиться, словно бактерии в питательном бульоне. И вдруг, в кои-то веки, его «питательным бульоном» становится наша «кормилица». Казалось бы, дожили, чего еще больше желать?! Столько на ней, чуть не вовсе бесприбыльно, горбатились наши предшественники, а теперь, слава Богу, воздастся сторицей моим современникам — оживут да разгладят морщины на сытных харчах.
    Однако шиш с маслом. В село несут промышленные методы, отчего из сорока миллионов российских крестьян в тело войдут единицы процентов. Остальным, уволенным от земли — сума через плечо и «в люди». И не повторишь отчаянную выходку луддитов: земля не станок, который можно в сердцах измочалить: только свои кулаки отобьешь.
    Великий обман и огромная подлость свершаются на наших глазах. Говорят: возвращаем хлебопашцу Право На Землю, а на деле — его отнимают. Потому что право в российском агросоциуме, единственно приемлемое для глубинного крестьянского сознания, это право совместного, коллективного владения землей, при индивидуальной ее обработке. Оно было порядочно изуродовано колхозным строем, при котором не оставалось места не только частным коровке с овечкой, но и сметливому крестьянскому индивидууму, это все так. Но не подорвано. И потому крестьянство покряхтывало, а выжило. И колхозы вспоминает без ненависти.
    Зато ненависть, лютую и негасимую, у него вызывали изначально измыслы страшного российского палача — Столыпина, позволившего жить, не оглядываясь на общину, чье антикрестьянское «реформаторство» теперь берут за образец (а давно ль чуть не обожествляли Пиночета в роли реформатора — и почему нам так уж по сердцу примеры душегубов?!).
    Колхозный строй, хоть и не прокормил страну, но и не пустил ее вразнос, как плоды «столыпинской реформы» во время гражданской войны. Забыли? Уволим крестьянина от земли, и жизнь, не мешкая, напомнит...
    Напечатано 25 мая 2002 г., №№ 96-98.

 

 

 

ШОК — ЭТО ПО-НАШЕМУ!

    Коммунистическое наше движение в ауте. Как и сто лет назад, его одолели разброд и шатания. Кто-то, подобно Зюганову, цинично променял «неходовой» нынче марксизм на диссертабельную «теорию устойчивого развития». Другие слишком увлеклись, заигрывая с боженькой. А иные так просто махнули на все рукой и подались в услужение плутократии. Таково естественное следствие необратимого перерождения КПСС из ленинского авангарда пролетариата в брежневскую бюрократическую касту. Как справедливо заметил Зюганов, она потому и приказала долго жить, что в последнее время у партийной верхушки был один устав, а у рядовых коммунистов — другой.
    Уродливый бастард КПСС, изнуренной политической лепрой, — КПРФ, созданная на излете «перестройки» Полозковым и Купцовым «под себя» и клейменная позорной лилией за одобрение в парламенте развала первого в истории государства рабочих и крестьян — купно с оторвами ельцинского призыва, воплощает в себе характернейшие черты постыдного коммунистического перерожденчества. Такая же беспринципная, такая же безыдейная и точно так же паскудно заискивающая перед сильными мира сего.
    И вдруг эта партия, на совести которой исторический грех подмены в сознании миллионов дезориентированных трудящихся по-настоящему коммунистической организации собой, впервые в ее короткой невыразительной биографии, встряхнулась и сподобилась на решение, которому я аплодирую: турнула из своих рядов, а в минувший вторник — и из своей думской фракции высокопоставленных нарушителей партийной дисциплины — Селезнева, Горячеву и Губенко.
    Вся наша сволочная «политическая элита» сначала оторопела, внезапно столкнувшись с незнамо откуда взявшейся пугающей твердой последовательностью партии, доселе «славной» лишь перманентным предательством интересов трудового народа, а затем взвыла воем. Заверещали о зреющем в ее рядах расколе и даже принялись хлопотать за «несчастненьких». Патриарх (!), известный, впрочем, не только под церковным именем Алексий, но и под гебистской кличкой стукача «Дроздов», лично вступился перед руководством КПРФ за Губенко, с коим они в начале 91-го дружно подталкивали Горбачева на губительный путь, начавшийся в марте танковым «шорохом» в Вильнюсе, а завершившийся в августе трагикомической вылазкой ГКЧП.
    Ничего не сработало! Члены КПРФ, очень желающие, чтобы их считали коммунистами, впервые проявили себя таковыми, вспомнив о демократическом централизме — краеугольном камне всякого серьезного партстроительства. Впрочем, это их внутрипартийное дело — тем более, что им все равно еще далеко, как до неба, до подлинной коммунистичности. Речь не о них — речь о партбонзах, которых они решительно вышвырнули из своих рядов.
    Некогда отличный питерский журналист Геннадий Селезнев, прекрасный московский актер Николай Губенко и неподкупный, как Робеспьер, прокурор-дальневосточник Светлана Горячева переродились не в КПСС, а уже в наше время, в рядах лижущей пятки Кремлю КПРФ. И настолько привыкли считать себя VIP-персонами (еще бы: председатель Госдумы и два руководителя ее комитетов!), что совершенно забыли, кому они, собственно, своим политическим взлетом обязаны. А обязаны они им исключительно партии, которая провела их в думу (и которую они теперь дружно «кинули»), откровенно говоря, «черным ходом» — по своим спискам, поскольку бороться за думские кресла в одномандатных округах у всех троих кишка была тонка...
    Мне не за что уважать полозковско-зюгановскую КПРФ, поправшую коммунистические идеалы. Но я отдаю должное ее членам, стряхнувшим с себя оцепенение десятилетнего морока. Если он только снова их не одолеет и они энергично продолжат чистку своих рядов, а там и сомкнутся с коммунистическими элементами вне КПРФ, то есть надежда, что Россия наконец-то разродится по-настоящему коммунистической партией, которой наша родина беременна уже давно.
    Напечатано 8 июня 2002 г., №№ 107-110.

 

 

 

ФАШИЗМ В ЗАКОНЕ

    Чего только за мою жизнь про меня не придумывали!
    Старая «Волгодонка» сморозила глупость: из-за таких, дескать, как я, в магазинах нет масла и сахара — словно я отвечал за поставки этих нужных продуктов. На удачу подал в наш суд, и тот рассмотрением моего иска о защите чести и достоинства открыл новую страницу своей «биографии». Больше того: молоденькая судья Елена Лихачева отважилась на небывалое: удовлетворила претензии диссидентствующего изгоя к официозу всесильной КПСС! Густо-чернявому тогда Вите Черкасову, едва заступившему на редакторский «мостик» «ВП» и бывшему «не при делах», пришлось «держать удар» белобрысого «неформала», — а теперь уж мы оба седые...
    Потом горком, не к ночи будь помянут, пустил слушок: мол, у меня в каждом городе плачут, кляня бессердечного тятьку, незаконные дети, и жена, настоявшись в очередях, редкий вечер не признавалась, как ее клятвенно в том уверяли, не ведая, кто она есть, пылкоглазые «очевидцы».
    А весной 90-го, когда цвет Волгодонска в горячечном самозабвении строчил в моей кухне, обламывая карандаши, проект достославного постановления № 1 только что впервые свободно избранного горсовета о закрытии атомной станции...
    А в августе 91-го, когда мы с тем же Черкасовым, напечатав, как взвив баррикадное знамя, в том, главном в нашей с ним жизни, газетном выпуске присланный мне накануне Ельциным его портрет с автографом, дали свою «аннибалову клятву»: «Вечерку» заставят молчать лишь ценой нашей жизни...
    А в октябре 93-го, когда насмерть испуганный Ельцин молил танкистов двинуться на Дом Советов, а я предупреждал, что всем предателям воздастся, и мне по-тихому шепнули, чтобы готовился к интернированиванию...
    И вот тут как-то просыпаюсь и «между жарким и бланманже» вдруг узнаю, что про меня придумали... закон. Ого, как повысили к старости, думаю, статус некогда долгогривого хиппаря и с юных лет несдержанного на язык писаки!
    Вообще-то я полагал, что закон про народец, «похожий на Жабского», давно уже есть и зовется «О средствах массовой информации». Но где-то, видать, спохватились: «пристрелка» хромает, выходит неточно, а нужно, чтоб в самое «яблочко». И накропали законопроект о борьбе с экстремизмом. И молодцы — попали в точку!
    Конечно, я, в их понимании, экстремист. Так что пишите, вы, там, где это будет писаться без продыху, под вопли на дыбе и клекот брандспойтов, смывающих кровь: я сам расскажу о себе всю подноготную, плюя вам — пока фигурально — в лицо.
    Я ни во что ставлю Путина за гэбистское прошлое и неизбывную серость.
    Я порицаю «политическую элиту», пристроившую на работу главой моей страны, которой брошен опаснейший вызов, заурядного человечка, не сознающего национальных интересов.
    Я отвергаю филистерское государство, задумавшее, по опыту Гитлера, «унификацию» общества и у нас.
    Я презираю кремлевскую военщину, терзающую чеченскую землю, и восхищаюсь борцами за свободу Ичкерии.
    Я и без всякого Березовского убежден, что подрыв волгодонского дома — близнец захвата радиостанции в Глейвице: гнусный предлог для бесславного путинского «блицкрига».
    Можно еще, но и этого хватит, чтобы лечь под каток современных «нюрнбергских законов». Но пока газету, что мне дорога, еще не прихлопнешь за «поддержку» экстремиста, я говорю вам именно с ее страниц: вы были фашисты по жизни, теперь вы — фашисты в законе. Разницы нет, эта каинова печать несводима, сколько бы белоснежных тог ни замарали вы нами в грядущие «критические дни» России.
    Напечатано 15 июня 2002 г., №№ 112-115.

 

 

 

ПРИРАВНЯЛИ МЭТРОВ К ЛЮДЯМ

    С детства имел привычку вступаться за незаслуженно порицаемых. «А вот адвокатов нам не нужно!», — исходились на удобрение авторитарные училки, словно застигнув меня за чем-то до крайности непристойным.
    Учителя что, они, как и все мы, — продукт тяпляпистой общественной переработки. Даже нынче, когда аристотелевский термин «гражданское общество» вдруг сделался столь же ходовой речевой связкой у демагогов, как матерные коленца — у неучей, вряд ли кто из нынешних ушинских и макаренко воскликнет в пылу «разборок» в учительской: «Как бы тебе, голубчик, сейчас адвокат пригодился!» Вот и блудниц уже пускают в частные дома, а не только публичные, а до социальной реабилитации моих коллег по правозащитному движению дело ну никак не доходит! Слово «адвокат» и теперь произносится большинством с интонацией «адвокатишка», вызывая в сознании образ пронырливого пархатого выжиги, по которому убивается «Head&Shoulders».
    Вряд ли что быстро поправит в наших мозгах и вступающий в действие с июля новорожденный закон об адвокатской деятельности и адвокатуре. И все же, хоть и не будучи юношей, питаюсь надеждой.
    Поистине этот закон был, как воздух, нам нужен. Даже тем, кто, в святой своей простоте, не понимает собственного блага, — а может им и побольше, чем прочим. Адвокатская деятельность перестает быть рискованным промыслом сталкеров и становится признанным общественно-полезным делом. Впервые в российской истории Зло, неизбежно исходящее от государства как инструмента насилия, почти полноценно уравновешивается Добром, проистекающим от социума.
    «Почти» потому, что закон, увы, не без изъянов. Произошедший от государства, как Ева от Адамова ребра, он, подобно нашей праматери, устроен немного так, чтоб нет-нет да заглядывать в рот «праотцу». У него, точно у марионетки, торчат во все стороны ниточки, за которые государство сможет, при желании, дергать. Но не беда: либо ниточки со временем истлеют, либо на казенные длани найдет сухота.
    Главное, от государства вскоре можно будет защищаться (а надо ли — это рабский вопрос, который свободными гражданами даже не ставится) не в заведомо слабой позиции, а выставляя против его карательных когорт на равных свои когорты благородных воителей права! Собственно говоря, о праве, обретаемом, как учили эсеры, лишь в борьбе за него, только отныне и станет уместным говорить.
    Причем, не только о праве как о системе общеобязательных социальных норм, но и о правах самих адвокатов. Верите-нет, наших российских мэтров лишь теперь и приравняли к людям! В 18-й статье закона так прямо и сказано: «Адвокат, члены его семьи и их имущество находятся под защитой государства. Органы внутренних дел обязаны принимать необходимые меры по обеспечению безопасности адвоката, членов его семьи, сохранности принадлежащего им имущества». Всем прочим россиянам подобный государственный патернализм, как известно, давно обеспечивают Конституция и закон о милиции, а вот распространить его и на адвокатов без сотворения особого закона, оказывается, было невмочь.
    Собственный альтруизм так, вероятно, растрогал государство, что оно одним махом гарантировало своим процессуальным супротивникам еще и «социальное обеспечение, предусмотренное для граждан Конституцией Российской Федерации», словно только что приняло их в свое подданство. Рассмеяться хочется, да губы каменеют...
    Учитывая, что с 1 июля вводится в действие и новый уголовно-процессуальный кодекс, всего через девять дней мы проснемся в ином правовом поле. Оно, как и нынешнее, останется полем битвы с государством за права и свободы человека и гражданина. Но теперь наши дружины будут стоять уже не против солнца.
    Напечатано 22 июня 2002 г., №№ 118-120.

 

 

 

БУДЬ ЗДОРОВА, БАБА НАСТЯ!

    Даже закоренелые материалисты, втайне (по себе знаю) не исключают возможности чуда. Ведь люди-то мы все еще очень дремучие: при всех наших «крутых» технологических «наворотах», мы покамест намного ближе к своим гонявшимся за мамонтами пращурам, нежели «образу и подобию божьему». А человеку, пусть уже и разумному, но еще далеко не благоразумному, присуще, что естественно, мифологизированное сознание.
    Сие со всем блеском подтвердил только что отжитый нами ХХ век. Что там седая античность или сумрачное средневековье! — в нашем собственном недавнем бытие на каждом шагу было не разобраться, где быль, а где сказка.
    Поэтому так захватывающа разворачивающаяся на наших глазах феерия с участием 101-летней «примы» — симпатичной бабуси, утверждающей, что она дочь последнего русского императора. Правда, про батюшку старушка с телеэкрана говорит лишь банальности: дескать, шибко любил своего сыночка Алешеньку, то бишь цесаревича Алексея (что трудно подвергнуть сомнению, даже лично не зная Николая Кровавого, — я ведь своего тринадцатилетнего «цесаревича» Михаила тоже обожаю до умопомрачения).
    Но говорится это не к тому, чтобы поставить под сомнение подлинность внезапно «воскресшей» великой княжны Анастасии. Хотя и крайне маловероятно, но очень и очень возможно (как нелогично бы это ни казалось на первый взгляд — логика тут не внешняя, а внутренняя), что предъявленная нам в один прекрасный день бабуся и есть та дщерь расстрелянного венценосца, за которую она себя на старости лет выдает.
    Я лично готов без оговорок признать бабусину правоту. Ну что, в самом деле, плохого, если ужасно-прекрасный ХХ век оставил нам на утренний десерт XXI-го каким-то образом выжившую и даже дожившую до 101 года Настю Романову? При всех личных претензиях к ее «клану» (мной двоюродный дед, Василий Григорьевич Иванов, казначей партии «Народная воля», казнившей царя-подлеца Александра II, 22 года «отбарабанил» в одиночке Шлиссельбургской крепости), у меня нет и не может быть ни предвзятости, ни, тем более, ненависти к той милой девочке-подростку, что стоит в обнимку на фотографии с братцем в трогательной матроске? Не мы ли так упорно и навязчиво твердили, что «сын за отца не отвечает»?
    Выжила Анастасия Романова или нет, она не в ответе ни за отца, ни за предков. Однако Кремлю именно теперь захотелось, чтобы ответила! Ведь не случайно же почтенную старицу Белиходзе в Кремле признают (а не признавали б, не было б и шумихи) лишь вкупе с несметными сокровищами, якобы скопленными за кордоном русскими монархами за два века по завещанию императора Павла.
    Нет ты ответь, старушка, как бы говорят ей, — ответь капиталами царской семьи! Пусть капиталы эти и полумифические, но нам-то нужны (вот этого нынешние кремлевцы не договаривают!) не они, а встряска всей мировой финансовой системы. Нужен международный скандальчик, в результате которого доллар еще сильнее качнется и потеснится на «престоле» всемирной расчетной единицы, дав место и евро, которое как раз недавно почти сравнялось с ним по котировкам. Какой великолепный шанс вбить клин между Европой и США и извлекать из этого политический профит!
    Но не пристойнее ли оставить женщину, чья жизнь прошла целиком в великом и ужасном ХХ веке (что само по себе равноценно и чуду, и подвигу) в покое под любым именем и просто порадоваться, что ее все еще носит земля, сказав: царевна ты или не царевна, будь здорова, баба Настя?!
    Напечатано 29 июня 2002 г., №№ 123-125.

 

 

 

РОДИНА БЕЗ ЛЮДЕЙ

    Юг России уплыл в океан безысходности, «и объяли меня воды до души моей», как сказал бы Киндзабуре Оэ.
    Наша родина всем хороша: и обильная, и бескрайняя, а время от времени даже (раз, примерно, в сто лет) и могучая. Она совершает свершения и досягает достижения. На скрижалях истории уж и места почти не осталось.
    А людям-то все живется хреново.
    Вот президента уж взяли не из барских хором — из расплебейской коммуналки, где он проторчал, как Илья Муромец, тридцать лет и три года. Теперь бродит по смытой паводком станице Барсуковской, обитатели коей, потерявшие все, что нагорбатили за жизнь, рады даже казенной тысчонке на пропитание, и истово сулит. Закрома родины ими — посулами — всегда переполнены, ибо на благие намерения у нас всякий год урожаен.
    У сослуживицы моей жены в Барсуковской мыкают горе родители-бобыли, на двоих — полтораста лет. Бедная женщина со сжавшимся, как «черный карлик», сердцем считала денечки до отпуска: душа рвалась подставить хрупкое плечо. А старики, завороженные путинскими посулами, передают: не надо, мол, дочка, тревожиться, у нас здесь все о’кей будет, раз сам президент обещал. Притарахтел, канадского медку с усов не обтерев, на вертолетике, и такая от него невыразимая благодать растеклась...
    Дочь оказалась хорошая, а потому ослушалась и помчалась. И молодчага! Только б деньжат ей побольше. Родина-то поохала, взбодрила дня на три чиновную сволочь, да и отвалила от своих щедрот, что хоть стой, хоть падай. У кого прозеванный путинцами паводок уже отнял все до исподнего, тому полста тысяч в зубы, а если хатенка завалится погодя, то уж не обессудьте — всего двадцатка. Ну разве не весело будет заново жизнь начинать?!
    Эта царская щедрость нам с вами известна. Спецслужбы в угоду амбициозному воплощению родины столь мастерски явили свою пиротехническую выучку, что девятая часть Волгодонска по сей день хватает ртом воздух. За это добрющая родина облицевала снаружи десятки девятиэтажек, хотя влетевшая в копеечку облицовка нужна, если честно, как корове седло. Но ведь не пострадавшим же, в самом деле, отдавать этакие деньжищи?! Родина и так не постояла за ценой: за утраченные пожитки платила в полном соответствии с их почти стопроцентной амортизацией. А ей ведь надо было еще и напитать слетевшееся воронье! Спросите хоть у Шерстюка: заветный актец областного КРУ у того, поди, по сю пору хранится в шкатулочке...
    Строптивая водица Терека, закобенившись, сметает рукотворные дамбы, а государственная машина рвет «дамбы» общечеловеческих ценностей. А чего, ведь родина устами президента сболтнула недавно, что эти ценности вроде как не того... И вот всю прошлую неделю и половину нынешней я участвовал в вызволении из застенка запутавшегося парнишки. Следствие не уложилось в сроки, и арестованного по всем статьям положено было тотчас отпустить на свободу.
    Но ведь родина борется с наркоманией и готова положить в этой битве всех нас до последнего! И парня, наплевав на собственную Конституцию и все международное право, восемь дней не отпускали сначала следователь, затем начальник изолятора временного содержания, а потом и, страшно сказать, городской прокурор, — а ему-то ведь сам бог велел сурово надзирать за первыми двумя.
    Парнишку, к счастью, удалось отбить: в суде еще, по крайней мере, помнят, что родина строит правовое государство. Но вообще-то странная она какая-то у нас — родина без людей.
    Напечатано 6 июля 2002 г., №№ 128-130.

 

 

 

КОРНИ ИЗ ЛЮДОК

    Мой отец родился в позапрошлом веке. В заштатном туркестанском городке Аулие-Ата, где служил дед, было только двухклассное «высшее начальное» училище. Поэтому он учился в ташкентской гимназии и жил в семье доброго знакомца деда — Федора Керенского. Того самого, что в молодости директорствовал в симбирской гимназии, которую окончил Ленин. Перед отъездом домой на каникулы отец частенько оказывался за обеденным столом вместе с прикатывавшим из Петербурга на побывку к батюшке студентом-юристом Сашей — будущим «диктатором России».
    Позже, хотя жителей Туркестана в царскую армию не призывали, отец пошел в юнкерское училище, — а иначе и быть не могло: я первый в роду, кто не служил Отечеству в строю, всю жизнь «прокуковав» в запасе. Потом служба, которую «шоколадный солдатик», как прозвали отца в полку за франтоватость, исправлял в ташкентской крепости, пока ее не взяли штурмом восставшие в октябре 17-го рабочие железнодорожных мастерских. Дав слово офицера не поворачивать оружие против советской власти, отец вернулся в родительский дом, а вскоре уже помогал создавать Красную Армию в качестве начальника мобилизационного отдела аулиеатинского Совдепа. А там заполыхала гражданская, и отец без продыху водил кавалерийский полк то на басмачей в Ферганской долине, то на англичан в Закаспии, то на белоказаков Семиречья.
    Словом, университетского диплома, как у меня, у моего отца не было. Но по образованности я, супротив него, все равно, что плотник супротив столяра, — нуль без палочки. Он сам был, перефразируя Пушкина, моим первым университетом. Отец знал три европейских языка (а читать мог на половине). Да еще узбекский и казахский. Да еще эсперанто. Латынь и древнегреческий — об этом и говорить нечего, это еще с гимназии.
    Но больше всего меня восхищала его непостижимо безупречная русская речь. Отца давно нет, но я, к счастью, успел задать ему главные вопросы. «Ископаемую» грамотность своего поколения он объяснял просто: в его эпоху писать с ошибками было так же неприлично, как разгуливать с расстегнутой ширинкой.
    А нынче — не только приемлемо, но и в порядке вещей! И оттого природных грамотеев осталось кот наплакал. Как попало теперь пишут даже учителя, и даже учителя-словесники. А уж не-учителя... Русский народ словно пустился взапуски, кто гаже другого напишет или косноязычнее изъяснится. Родному языку не засилье иностранщины угрожает, а наша повальная отвычка пользоваться им мало-мальски удобоваримо.
    Почему — для меня не тайна. Нас в нашем десятом выпускном был двадцать один человек. В вузы, хоть и разные, но поступили все. Даже Людка Валиева, от которой бог, даря своими милостями, отделался лишь смазливой мордашкой. Но она, конечно, попала только в педагогический. Теперь ей, как и мне, — пятьдесят. Как вы понимаете, ее собственные ученики-троечники — это не Людка, это кубический корень из Людки. Многие из них давно сами учат детей. И те — это корень уже девятой степени...
    Наверно, и плакать — не выход, но уж радоваться по примеру министра образования?! Правда, он радуется всего лишь тому, что единый экзамен-тест бесстрастно открыл ему глаза на то, какую «темноту» штампует наша школа. Но зачем на это надо было тратить столько денег? Я бы открыл ему глаза и даром.
    Ну порадовался министр, и что дальше? Общество желает материться, писать, как бог на душу положит, и ходить с расстегнутыми штанами. Корни-то из Людок всё не полоты...
    Напечатано 13 июля 2002 г., №№ 134-136.

 

 

 

ВЛАСТЕЛИН ОКНА

    Общеизвестно: мировую славу американского суперконцерна «Майкрософт» создали русские инженеры. Вероятно, поэтому знаменитая операционная система и получила называние «Windows» (что в переводе означает «окна»). Наши эмигранты придумали конгениальный принцип управления прикладными компьютерными программами и их «мирного сосуществования». Иначе и быть не могло, ведь они выросли и сформировались в цивилизации окон.
    Конечно, удобнее ходить через двери, но уж так со времен Петра Первого повелось, что мы отдаем предпочтение окнам. В Европе они пропускают свет, воздух и серенады, а на Руси любое окошко что маленький Кремль. И чем оно миниатюрней, тем державней. Абсолют — «глазок» тюремной камеры. А дальше — тишина...
    В казенные окна мы то и дело чего-то протягиваем и долго потом ликуем с чадами и домочадцами, если в ответ не покажется дуля. Полжизни провела у окон узилищ с передачами для опального сына великая Анна Ахматова. Из них подавали моей угасавшей от дистрофии маме блокадную «осьмушку», и с тех пор она, при всей ленинградской воспитанности, инстинктивно смахивает крошки со стола рукой, отправляя их в рот. А разве мы, пятидесятилетние, забыли те окна, где время от времени «выбрасывали» и «давали»? Мы еще зорко следили, чтобы не больше «пары в одни руки».
    За дверью может оказаться либо враг, либо друг, а за окном — всегда лишь брезгливо-высокомерное государство. Оно принимает обличье то толстомясого выродка в сталинском френче, с похотливыми глазками на бритой башке, то халды последнего сорта с ухватками гермафродита, то — в последнее время — стервозочки, всей в «орифлэйме» и «мэйбелин», изнывающей под бременем неутоленных садомазохистских комплексов.
    Неженки-европейцы убрали повсюду таблички «Нет выхода» — их нервная конституция не выдерживает и надламывается. Нам эти таблички «до фонаря», наш символ безысходности — задраенное наглухо окно, отчего мы чувствуем себя, как в тонущем «Курске». Ты колотишь в него, разбивая костяшки, а тот маленький «президент», которому полагается откликаться, жарит свои кости на морском песочке...
    И вот волею государства грянула наконец-то реформа Окна. Его, правда, не ликвидируют как анахронизм. И не заложат навечно, приглашая вступать под сень государственной благодати сквозь двери, — по-людски себя чувствовать россиянину еще рано. Властелин Окна просто пообещал, что для предпринимателей оно будет единственным.
    Убеждают, что этак удобнее. Не сомневаюсь, вопрос лишь — кому. Начиная еще с Древнего царства в Египте, бюрократия радела исключительно о собственном комфорте, стремясь, по известному наблюдению Маркса, прихватить в частную собственность самое государство. И, кажется, она уже почти достигла вековечной цели — и опять, как на грех, в России, на всепланетном социальном полигоне. Окно открыто в цитадели бюрократизма — Министерстве по налогам и сборам и его отделениях на местах. Вымя, так сказать, подтянули к подойнику.
    Историков хлебом не корми дай распластать сплошной поток былого на ломти, подобно докторской колбасе. Этой слабости к периодизации не избегнул и я, будучи историком по образованию. Кто-то в будни, обмахиваясь от нестерпимого зноя газеткой, изнывает в очередях к «эксклюзивным» окошкам, дающим право извлекать барыши, а я полагаю, что близится к апофеозу Великая Бюрократическая Революция.
    Осталось немного. Осталось прорубить главное российское Окно в кремлевской стене и поставить в очередь к нему все наше разноплеменное население. Подаешь в него все, чем обладаешь, и получаешь все, чего не пожалеет Властелин Окна.
    Оставьте скепсис. Мы родились, чтоб сказку сделать былью.
    Напечатано 20 июля 2002 г., №№ 139-141.

 

 

 

«ГУАМСКАЯ ДОКТРИНА» ПУТИНА

    Ровно 33 года назад, почти день в день, тогдашний президент Соединенных Штатов Ричард Никсон провозгласил на тихоокеанском островке Гуам свою печально знаменитую доктрину «вьетнамизации» войны в Юго-Восточной Азии.
    К тому времени непопулярная в Америке интервенция, опрометчиво начатая еще «ястребом» Линдоном Джонсоном, давно зашла в тупик. Северовьетнамская армия и бойцы-партизаны Национального фронта освобождения Южного Вьетнама чувствительно трепали янки и на суше, и в воздухе. Накрытые звездно-полосатыми флагами гробы не успевали возить в США, и обывателей, при виде нескончаемого «груза-200», охватывал мистический ужас от масштабов понесенных потерь.
    Великое было время. Повсюду бунтовали «новые левые». На Вашингтон накатывали волны «маршей мира». Над планетой плыл набатный призыв Джона Леннона «Дайте миру шанс!». Тысячи совестливых американских парней, спасаясь от грозящей мобилизации, бежали в Канаду, а самые смелые публично жгли повестки, предпочитая тюрьму соучастию в геноциде. Мой друг Дэн Эйл, газетчик с юга Айовы, тянувший лямку «срочной» в ФРГ, от отчаяния выдумал, будто до армии был фотокором несуществующей левацкой газеты, якобы призывавшей вешать столичных бюрократов, чтобы пентагоновские «особисты», вздрогнув, наложили «вето» на его отправку во Вьетнам. А те, кто уже пригубил чашу страданий в тропических джунглях, очнувшись от недолгого ура-патриотического угара, неистово швыряли полученные на крови награды на мраморные ступени Капитолия.
    В происках выхода из проигрышной для США ситуации Никсон придумал дать задний ход. Но речь шла не об отказе от глобализма, а лишь о стремлении более «рационально» выполнять свои «обязательства», как их понимают американцы, считающие себя пупами земли. Никсон цинично предложил переложить войну с не покоряющимися «вьетконговцами» на плечи самих вьетнамцев, а марионеточному сайгонскому режиму Тхиеу помогать только экономически.
    Обывательская Америка облегченно вздохнула. Но лучшим ее сынам, как Дэн, до сих пор мучительно стыдно за ту никсоновскую гнусность, положившую начало шестилетней братоубийственной бойне.
    Конечно, когда-нибудь и мы, как воспитанные американцы о своем Никсоне, будем избегать говорить о Путине при женщинах и за столом. А пока никуда не денешься, поскольку эта темная, как и импичментированный Никсон, личность устроила недавно в Сочи свой собственный «Гуам».
    Путинская доктрина «чеченизации» бесславной, как и вьетнамская, Второй Кавказской войны, обусловленная столь же проигрышной для агрессора ситуацией, куда безыскуснее никсоновской. Изворотливый адвокат и многоопытный политик (сделавший, кстати, политическую карьеру на оголтелом маккартизме) нашел в свое время такие речевые конструкции, что, при всем цинизме замысла доктринера, стыд окатил удушливой волной американцев далеко не сразу. А наш экс-гебист с лексиконом отпетого уркагана с прямолинейной беспардонностью предложил «вложить в руки чеченского народа оружие», и пусть, мол, они «сами себя защищают».
    Где-то в России, как и в затхлой «одноэтажной» Америке конца 60-х, наверняка отыщутся людишки, которым эти «провокационные разговорчики» прольются бальзамом на душу. Чеченцы... Они, разумеется, редкостно гордые люди, но и их горский дух порядком подточен вторым за два века непосильным «накатом» империи: находятся выродки, идущие в кремлевские «полицаи».
    Пользоваться этим, стравливая в колониальных интересах обездоленных людей, чтобы чужими руками таскать каштаны из огня, тем более при виде заслуженного возмездия, неминуемо настигающего презренных коллаборационистов от рук патриотов Ичкерии, бесчеловечно и низко. Принцип «разделяй и властвуй» не в традициях российской политики. Одна надежда, что потомки Хаджи-Мурата не поддадутся на провокацию имени Ричарда Никсона и этим ее сорвут.
    Напечатано 27 июля 2002 г., №№ 143-145.

 

 

НОЛЬ ПО КЕЛЬВИНУ

    У меня лишь две излюбленные книги, и я их готов перечитывать бесконечно: «Государство и революция» Ленина и гашековский «Швейк». Рискуя «прославиться» неукрашающей двухмерностью интеллекта, скажу тем не менее, что благодаря этим шедеврам мне все понятно в нашей жизни.
    Например, я вполне сознаю, почему альтернативная служба, закон о которой президент подписал в прошлое воскресенье, столь мучительно пробивала дорогу. Хотите, и вам расскажу?
    На днях отправился как раз за «Швейком» (собственного кто-то, увы, «зачитал») в «свой» 12-й филиал ЦБС, а его на абонементе возьми, да не окажись. Вот ведь оказия, всего-то три года назад еще видели, а с тех пор... «Берите, — не больно, вижу, огорчившись, предлагают библиотекари, — в читальном зале». Нет, скажут же тоже! Да читать «Швейка» в читальне — все равно, что предаваться плотской любви на телеграфном столбе. Только не надо швондеровских экивоков насчет Айседоры Дункан! Увольте, уж лучше тренировать либидо по памяти.
    Это мне. А у кого память еще так и не «оприходовала» официально признанного идиота в армейской униформе? Как же высмеивать густопсовый милитаризм, выдавливая его из себя (и попутно из родины), не имея возможности снять с полки вещую книжку (это для вас персонально, Надежда Александровна, между прочим, ремарочка «в сторону»)?
    Оттого-то и не смеялись, а с серьезными минами и хмурым челом десять лет разводили турусы на колесах, стоит ли вводить альтернативную службу или это излишек и пристойно ль «здоровому мужику» уклоняться от первейшего «мущинского» занятия. Кстати, вы обратили внимание, что оно нашим братом фетишизировано почти в точности, как «первая древнейшая» у прекрасного пола? С разными знаками, правда, но если брать, говоря языком математики, «по модулю», то, пожалуй, и нечем крыть. Абсолют. Ноль по Кельвину.
    Между тем, цена всему этому, как сказал бы трактирщик Паливец, извините, дерьмо. Только духовные наследники дубоголовых воинских начальников Швейка способны допускать, будто проблема первичности существует в действительности. Априори первична личность, ее права и свободы, а уж потом только государство — всего лишь инструмент насилия, проржавевшая клетка общественного блага. Это не я выдумал, это наша Конституция так трактует, отдавая приоритет, как особо подчеркнуто в Докладе Уполномоченного по правам человека в РФ в 2001 году, именно личности.
    Очень возможно, нам когда-нибудь и случится защищать с оружием в руках этот чертов инструмент насилия, коль скоро без него пока не обойтись. Ну так и защитим, какие проблемы?! При помощи ль дубины и такой-то матери, навалившись все миром, по Минину, или интеллектуальным оружием поразим супостатов, вспомнив хоть раз суворовский завет побеждать не числом, а умением, — там видно будет. Но сейчас-то, когда непосредственной военной опасности нет, что может быть глупее и безнравственней, чем держать свободных граждан в казармах, как кроликов?!
    Безнравственны — да, но вот так ли уж глупы кремлевские грезы пропустить всю Россию через казармы/каталажки (нужное подчеркнуть)? Ведь по данным того же всероссийского омбудсмана Олега Миронова, у нас за «колючкой» единовременно «парятся» почти полтора миллиона. Примерно столько же, если не больше, и «человеков с ружьем», которые, положа руку на сердце, не намного независимее от государства, чем «зэки». Пуганые «капралами» и лагерными «капо», все они скорее откусят себе язык, нежели даже во сне заикнутся о правах человека.
    И Конституцию, если что, переписывать не придется...
    Напечатано 3 августа 2002 г., №№ 148-150.

 

 

 

СВЯТОЙ ИСТОЧНИК

    С религиозной проповедью у русской православной церкви, как я погляжу, не клеится. Во всяком случае, бывших партийных чинуш в «подсвечники» превратила не она, а их собственная многолетняя нравственная деградация. Попам же уловление душ ну никак не дается, хоть к баптистам на выучку посылай!
    Впрочем, и это эффекта не обещает. Пастырь-ортодокс, он кондовый, а паства — себе на уме. Ей про царствие небесное не «грузи», ей на земле благодать подавай, причем без проволочек. А нешто такое под силу сонливому клиру, если уж даже чевенгурцы борзые не потянули?
    Впрочем, православный клир не больно и печалится. Страсти Господни ему откровенно «по барабану» — он сам давно в плену своих меркантильных страстей. Думаю, и отец Федор, свихнувшийся на гамсуновском гарнитуре, был далеко не первым, кто, валяя ваньку перед богом, приватно снюхался с нечистым.
    Еще на заре 90-х патриарх отмолил у правительства право для РПЦ беспошлинно ввозить из-за кордона спиртное и табачное зелья. Все это подавалось, как посильное содействие кругом виноватого государства церквухе-бедняжке в восстановлении ее жизнедеятельности после десятилетий тотального воинствующего безбожия. На самом же деле лихорадочно набивалась мошна архипастырей, возведенных в сан на Лубянке, ну и присным чего-то перепадало. О размахе обогащения косвенно можно судить по страстям, раздиравшим «афганскую» суперэлиту, имевшую те же самые привилегии и улегшуюся в конце концов по московским кладбищам, начав с Котляковского.
    Но вот не так давно забрезжил «свет в конце тоннеля» у радетелей приобретения земли в частную собственность, и РПЦ, пекущаяся о том, чтобы всегда быть первой там, где пахнёт баснословными барышами, забеспокоилась, как бы не угодить к шапочному разбору. В недрах Московской патриархии срочно «вспомнили» о национализации большевиками монастырских земель и отмобилизовали на обработку общественного мнения сановитых лоббистов.
    Первым голос подал председатель комитета Совета Федерации по аграрной политике Стариков — под внешне благовидным предлогом «внимания к огромному количеству неиспользованных земель». «Сегодня, конечно, ситуация такова, — оговаривается он, — что Церковь непосредственно не будет заниматься этим видом деятельности. Но в целом некоторое количество земли Церковь может сдавать в аренду профессионалам, тем, кто будет заниматься этим на определенных условиях... Для Церкви это еще и благородный бизнес».
    О «благородном бизнесе» речь зашла не случайно. Тот же Стариков и откровенничает: «Репутация у Церкви была серьезно замарана «табачно-водочными скандалами»... Но я абсолютно убежден, что в случае с землей ничего подобного не случится».
    Ой ли? «Схема того, как эта земля будет выделяться, уже отработана на многих других предприятиях с церковным участием, — живописно излагает в «Московских новостях» историк Митрохин. — Зимой епископ или священник будет обивать пороги, подписывая необходимые бумаги, которые отдаст крепышу в кожаной куртке или кашемировом пальто в обмен на конверт с нетолстой пачкой зеленых купюр. Крепыш наймет людей, которые вспашут, посеют, соберут и продадут. На следующий год процедура повторится. При производстве «Святого источника» (минералка такая. — А.Ж.), кстати, услуги епископа по отстаиванию интересов предприятия и помощи в уходе от налогов стоили от 150 до 300 тысяч долларов в год».
    Поговаривают, правда, что банкирскими подачками законодателей Церковь будто бы попросту подставляют: дескать, крупные «благотворители» решили всерьез заняться агробизнесом, используя свое «благочестие». Но верится в это не больно. Редигеровцам палец в рот не клади — на Котляковское-то никто из них пока еще не отъехал...
    Напечатано 10 августа 2002 г., №№ 152-154.

 

 

 

ВАЛЮТА ЧЕСТИ

    Любая валюта, известно, крепка ее обеспечением. Чаще — внушительным золотым либо золотовалютным запасом страны-эмитента. Но иногда и всего лишь (взять хоть американский доллар) слепым доверием «голых королей» всех цветов кожи, которым, увы, нет переводу.
    Слово тоже валюта — валюта чести. Ее устойчивость обеспечивается всей совокупностью душевного и интеллектуального богатства свое Слово изрекшего. И — наоборот. Иначе говоря, важно не столько что говорится, сколько кто говорит.
    На единственной записи живого голоса Льва Толстого, среди хрипов и шороха, слышны всего лишь пять слов: «Помните, старик говорил вам добро». Всего пять, — но каких полновесных, ибо подкреплены величием жизни и творчества титана духа!
    О Христе толковать не будем, тем более всуе: Нагорная проповедь потому не только все еще слышна, но и слышима, что слетела с уст страдальца за все человечество.
    А вот Генпрокурор России Владимир Устинов недавно оповестил нас, что виновных в гибели подводного атомохода «Курск» и его экипажа оказывается не существует: оттого и уголовное дело закрыто. Но ему вряд ли свято поверили на слово (я, во всяком случае, ни на грош), поскольку ни одно громкое заказное убийство так до сих пор и не раскрыто, а коррумпированная Семья продолжает оставаться неприкасаемой.
    Люди умные, но без соответствующей харизмы в подобных ситуациях, как правило, осторожничают. А ну как сморозишь чего «не по делу» и станешь посмешищем на века. Но и на старуху бывает проруха. Придумал же Никита Хрущев «наш ответ христианству» — Моральный кодекс строителя коммунизма, не так уж и давно украшавший собой места общего пользования.
    Хрущев, правда, рассчитывал укрыться за широкой спиной многомиллионной «руководящей и направляющей» и даже больше — всей советской державы, поставившей перед собою великую цель. Но, как говорится, человек предполагает...
    И вот смеемся. Не над целью — то, что она не достигнута, ее величия не умаляет. И даже не над «альтернативой» божьим заповедям — в ней нет ничего такого, под чем не «подписался» бы и сам сын Божий. Мы смеемся над ушлым выскочкой из рукава Хозяина, сперва под рюмочку и трепака подмахивавшим безразмерные «простыни» расстрельных списков, а затем посягнувшим, в безмерной гордыне, на прерогативу святых угодников.
    Пример, казалось бы, куда уж поучительней. Однако соблазн Откровения живуч и прилипчив. На этой неделе президент утвердил общие принципы служебного поведения государственных служащих. В высочайшем указе отмечено, что сие делается «в целях повышения доверия общества к государственным институтам, обеспечения условий для добросовестного и эффективного исполнения госслужащими должностных обязанностей, исключения злоупотреблений на государственной службе».
    «Общие принципы», слов нет, куда как хороши! Не скажу, чтобы кардинально лучше Его десяти заповедей или хрущевского МКСК, но что не хуже — точно. Ну разве не умилительно: госслужащий, «сознавая свою ответственность перед государством, обществом и гражданами» (мать честная, значит, есть и такие!), призван своим президентом быть и добросовестным, и профессиональным, и перед правами и свободами человека и гражданина благоговеть, и законами руководствоваться (а не только, заметьте, «разводить по понятиям», как принято в среде, делегирующей его брата во власть), и быть «равноудаленным» не только от олигархов, но и от всех вообще граждан (последнее уже достигнуто и можно рапортовать)?
    Правда, в Чечне геноцид. Правда, «Курск» утонул в брехне. Правда... Да что вы сами не знаете, какая это докука — жить не по лжи?
    Напечатано 17 августа 2002 г., №№ 157-159.

 

 

 

РАЗВОД БЕЗ БРАКА

    Похоже, Россия «развелась» с Белоруссией, не успев с ней даже «расписаться».
    А могло ли и быть иначе, если Путин бесцеремонно предложил Лукашенко двойное, по мнению политолога Дмитрия Фурмана, политическое самоубийство: его собственное — вследствие отказа от власти и белорусского народа — путем отказа от своей государственности, проголосовав на референдуме за вхождение в состав России? Ведь это же очевидно, что никакого равноправного объединения двух наших стран не может быть в принципе — слишком несоразмерны их территории и экономики. Как ни верти, а все кончилось бы присоединением Белоруссии к России, а значит попросту ликвидацией белорусского суверенного государства.
    Но ни белорусы, ни их порой экстравагантный президент, слава Богу, не сумасшедшие. Оттого и невозможно представить, чтобы Лукашенко ради объединения согласился сойти с политической сцены, а белорусы оказались единственным в целом свете народом, осознанно пошедшим на самоликвидацию.
    Но коли так, что же тогда подвигало лидеров брачующихся стран, которые, ясное дело, все с самого начала понимали, с завидным упорством снова и снова ставить вопрос о союзе, а там и слиянии?
    На этот счет существуют разные точки зрения. Наиболее расхожа та, что Ельцин и Лукашенко попросту вели неумную и лживую игру в объединение.
    «Для обоих игра была выгодна, — резюмирует тот же Фурман в «Московских новостях». — Для Ельцина — потому что он старался показать избирателям, что, хотя он и разрушал СССР, при нем же Россия снова стала расширяться. Для Лукашенко — потому что он и к власти пришел под лозунгом борьбы за восстановление СССР и потому, что за поддержание иллюзии объединения Ельцин был готов платить и платил много. И вступив в игру, которая ни к чему привести не могла, так как отдать власть никому из них и в голову не приходило, они уже не могли остановиться».
    Что ж, эта версия не лишена оснований. Больше того, в том, что касается Лукашенко, так оно, пожалуй, и есть. Однако у Ельцина, который развалом СССР откровенно гордился, как мне представляется, были совершенно иные мотивы.
    Многие думают, будто об интеграции двух стран в самом деле не было смысла заводить разговор до избрания Лукашенко президентом Беларуси. На самом же деле, это было бессмысленно лишь до тех пор, пока в России не завершилась тотальная «прихватизация». Это просто так случайно совпало, что Александр Григорьевич подоспел к ее окончанию.
    В середине 90-х годов, когда в России воровать по-крупному у собственного народа стало уже почти нечего, а у «прихватизаторов»-смежников — смертельно опасно, доморощенные нувориши, распаленные теплой кровью общественной собственности, разодранной ими же в клочья, принялись алчно зыркать по сторонам в поисках, где бы и чем бы еще поживиться. И стоит ли удивляться, что на глаза им попалась пусть и потрепанная кризисом, стагнирующая, но почти чудом сохраненная в целости экономика Белоруссии?
    Ельцин слишком зависел от олигархов. Он не стал оспаривать претензий Лукашенко на лавры инициатора реинтеграции. Его собственная сверхзадача заключалась лишь в том, чтобы отомкнуть белорусскую калитку для стервятников российского бизнеса.
    К счастью, он не успел. А Путин олигархов не жалует. И это спасло братский народ от потока и разграбления. Во всяком случае, пока. Ведь от олигархии мало «равноудаляться» — куда труднее навсегда поставить ее на место.
    А жить с белорусами ладно вполне можно и врозь.
    Напечатано 31 августа 2002 г., №№ 166-168.

 

 

ЧЕРНАЯ КОШКА В КРОМЕШНОЙ ТЬМЕ

    На днях «маленькая такая компания» высших российских чиновников, тесно обсев президента, коллегиально печалилась: усилия государства в борьбе с наркоманией оказались, как выяснил Путин, бесплодны, и стало попахивать катастрофой. В том числе и для них.
    Выйдя из президентских чертогов, главный эмвэдэшник России Грызлов свалил все на недостаток строгости в наказании наркоторговцев. Особенно бескомпромиссно он порицал суды — за то, что те оправдали половину передовиков наркотрафика, изловленных его доблестными подчиненными в прошлом году. И снова конфуз: выходит, ловили не тех.
    Наблюдать этот фарс было и тяжело, и унизительно. Вдрызг обрыдавший путинскую жилетку Грызлов искал в темной комнате черную кошку, наверняка уже зная, что в изоляторе временного содержания волгодонской милиции парятся трое офицеров-ОБНОНовцев, схваченных на прошлой неделе при получении крупной взятки за прикрытие известной в нашем городе непотопляемой наркоторговки Чемоданихи. Двое грызловцев областного масштаба примчались на Лорелеину песнь закоперщика «акции» — их местного коллеги Федосеева, известного среди опекаемых им сбытчиков по кличке «Борман», и вся троица угодила прямиком в расставленные областными гебистами сети.
    В свою очередь, товарищи «Бормана» по работе, как выяснилось в июле на суде над Александром Р., незаконно привлеченным якобы за хранение «наркоты» (и впоследствии, к чести судьи Горячевского, оправданным), — большие мастера подбрасывать своим жертвам марихуану из ОБНОНовских «закромов», обеспечивая оправдывающий их зарплату и приятственный для начальства уровень мифической «борьбы с распространением наркотиков».
    Вот так-то... А они, «наверху» — о тщетных усилиях государства, приведших к «настоящему бедствию». Да какие там «усилия», если центровая волгодонская тусовка «плановых» давно обосновалась у городской прокуратуры — на самом безопасном для них месте?! Из окон кабинета прокурора Федорова ее, правда, не видно, зато его зам Лубенец мог бы устроить в своем, при желании, наблюдательный пункт.
    Но желания нет, ибо наркоторговцы, даже средней руки, входят в касту неприкасаемых. Они окормляют своих покровителей из милиции — из числа мелкой сошки. Нижние чины, знамо дело, делятся с вышестоящими, и где эта пирамида сходит на нет, сказать со всей достоверностью трудно. Но, видимо, там, где даже старшие советники юстиции передвигаются только на полусогнутых. И, как говорится, «во избежание», видят меньшее для себя лично зло в том, чтобы «не видеть».
    В марте ОБНОНовцы взяли с поличным Эдуарда К., который мало того что добровольно выдал оперативникам имевшиеся у него «чеки», но и, во искупление греха, решил деятельно сотрудничать со следствием — изобличить наркоторговцев, у которых эти «чеки» купил.
    Какая уникальная, казалось бы, возможность проследить с помощью взявшегося за ум обвиняемого всю цепочку, ведущую в гнездовище наркотрафика! Однако следователь Ивасенко и не подумала ею воспользоваться. Понимала: кто же ей позволит тронуть «неприкасаемых» кормильцев! Сколько ни писали городскому прокурору жалоб Эдуард К. со своим адвокатом, искренне желая помочь обезвредить хотя бы одного-другого мелкооптового сбытчика «травки», Валентин Иванович до сих пор и ухом не повел.
    Возможно, волгодонский наркоспрут через своих покровителей предельно ограничил его собственные возможности. Но имей верховные российские власти действительно серьезное намерение одолеть смертоносный бизнес, надзирающий прокурор Федоров, зная, что ему крепко не поздоровится за такое, наверняка нашел бы выход. Например, не преминул бы воспользоваться содействием той же патрушевской «конторы», «хлопнувшей» без проблем Федосеева «со товарищи». А так что в Волгодонске, что в Москве — одно притворство.
    Напечатано 7 сентября 2002 г., №№ 171-173.

 

ТЫ ДА YOU, ДА МЫ С ТОБОЙ

    Кто бы знал, что со Штатами мы отныне на «ты»! Вот только те об этом, правда, не догадываются.
    В минувшую среду все отечественные телеканалы показали, как Путин, одетый, по случаю скорбного для Америки дня, исключительно в черное, что есть мочи укреплял по телефону и без того здоровый бушевский дух. Ведущий «Вестей» РТР даже особо советовал зрителям обратить внимание, как именно наш президент обращается к собеседнику.
    Я послушался, обратил. Ничего обращался, без подхалимажа, как настырный сосед по даче: «тыкая» Жорику без зазрения совести. Но что самое восхитительное, тот безропотно сглатывал политическое амикошонство. Сколько пропитанных патриотической эссенцией сердец колыхнулось, воображаю, от гордости за одним махом вставшую с колен державу!
    Но, полагаю, по причине бесконтрольного расползания образованности, немало было и народу, непочтительно прыскавшего в кулак. А дело в том, что у политкорректных англосаксов «thou» — панибратское местоимение второго лица единственного числа вышло из употребления еще в XVII веке. И потому, сколько на публику ни работай, да что там — будь даже, по Хлебникову, «президентом земшара», Бушу что «ты» твое, что «вы» переведут, один черт, одинаково — «you».
    Лингвистические уловки очень даже, при случае, помогают изображать себя тем, кем тебе пожелается. В этой связи вспоминается казус, получивший в советское время потрясающий резонанс.
    Разнесся слух, что в туркменских горах под названием Копет-Даг, где хронически не хватало учителей даже вести арифметику, вдруг на невиданной высоте оказалось поставленным преподавание аж французского языка. Пораженное педагогическое начальство снарядило, понятное дело, комиссию выдающихся методистов — официально засвидетельствовать новаторство. Те, кряхтя от подагры, влезли нехотя на гору, но оно того стоило.
    В глинобитной, нависшей над пропастью мазанке комиссионеры столкнулись с невиданным чудом, какого не встретишь в обеих столицах. Все дети без исключения не только знали блестяще грамматику, но и бегло шпарили по-французски, часто пользуясь им даже вместо родного туркменского. Только одна закавыка — больно уж странный какой-то французский... Ни один визитер не признал в нем того сладкозвучия, коим в Париже владели некогда даже извозчики.
    Возникла интрига, началось разбирательство. Вот тогда и открылось, что однажды в далекий туркменский кишлак занесло ветром странствий аварского самородка — из тех, что на все руки мастера, — который ничтоже сумняшеся взялся учить ребятишек чужому наречию. Далось же забытым аллахом туркменам, чтобы им был непременно французский. Какие вопросы! Но, убежден, «чистокровный» аварский в умелых руках заменил бы в той тмутаракани с равным успехом и всякий другой.
    Мораль. Когда по телеку заведут песню об оставлении за нами права на самооборону и даже сошлются на закрепляющую его 51-ю статью Устава ООН, не спешите ассоциировать это с беззаветной защитой Кремля до последнего генерала. Очень возможно, сие означает паскудный набег на соседскую территорию под видом преследования «недомоченных» в их же «эм-жо» инсургентов.
    Вместе с тем, будучи спрошенными, как вы относитесь к международному терроризму, ответствуйте исключительно отвлеченными фразами, ибо, думая о бен Ладене, вполне можете подвести под монастырь давнишнего соседа, который, как Осама, молится аллаху.
    Да, и последнее. Если, паче чаяния, из Штатов днями прозвонится Жорка Кустиков в связи с трехлетием нашего страстотерпства и его толмач «достанет» вас недружественным «выканьем», то объясните этой деревенщине: у российских собственные гордость и традиции. Мол, не валяй дурака, Америка! И все такое прочее...
    Напечатано 14 сентября 2002 г., №№ 176-178.

 

 

 

ДЕПУТАТЫ АРХИТЕКТУРЫ?

    Эпохальное открытие Ильфом и Петровым разделения мира на маленький и большой нисколько не устарело и по сей день.
    В большом мире Буш понуждает иракцев избавиться от национального лидера. И там же Путин диктует грузинам, как им вести себя на земле своих предков. А тем временем в маленьком мире Анатолий Долженко методично мытарит Олега Типухина.
    Всякое, разумеется, может случиться, но я тихо подозреваю, что иракцы отбоярятся все же от Буша, а грузины — от Путина. А вот избиратель от депутата — это еще вопрос.
    Маленький мир тем и коварен, что, как говаривал шолоховский герой, маленькая блоха кусает злее. И тут на защиту Типухина не поднимутся ни ООН, ни Европарламент, ни даже «Гринпис» с «Международной амнистией».
    Положение у него, может, в чем-то и выгоднее хусейновского, но определенно хуже губернаторского. Арендовал клочок земли, заказал проект павильона, где возжелал заработать копейку, торгуя по мелочи, собрал кучу подписей и печатей, а толком предаться малому бизнесу ему все не с руки. Костью в предпринимательском горле застрял окаянный ситуационный план, верней — долженковская на нем виза.
    Нужна она там, положа руку на сердце, как корове седло. В ведомстве Ручкина, к счастью, не лохи, уж как-нибудь справятся с этакой мелочью сами. Не малообразованному же, в конце концов, депутату направлять их рейсфедеры?
    Но перешедший границы здравого смысла «энтузазим» Вечного Контролера никак не утешится. С неистовством Савонаролы он требует, чтобы Типухин справил еще и план благоустройства прилегающей территории и самого комплекса. После чего безаппеляционно предписывает «согласовать этот проект со мной как депутатом по 15 изб. округу в соответствии с решением гор. думы и распоряжением пред. гор. думы».
    Осуществление долженковских «пожеланий», по прикидкам предпринимателя, тянет тысяч на восемьдесят. Но он их вложил бы (где наша не пропадала!) в благоустройство, ведь город-то — не чужой. Однако какой же резон? Землю в аренду сдали лишь на год, а закопать в нее сумасшедшие деньги, причем не свои, предлагают навечно. Только больной на головку пойдет на такое. Вы бы пошли? Вот то-то же...
    Маленький мир превосходит большой по накалу страстей. Только это все больше — страстишки. Спускаясь из мира большого, где ломалась Система и где Анатолий Долженко звучал как трагическое конральто, в преисподнюю мира мизерного, он и сам не заметил произошедшей в нем трансформации чувств. И вот уж в голове седеющего рыцаря свободы вдруг заиграл предательский органчик знакомую мелодию «тащить и не пущать»...
    Оно бы, впрочем, и Бог с ним, и не такие «отцы русской демократии» перерождались в держиморд, кабы все по закону. Однако же в том и интрига, что хоть всю думскую канцелярию переройте, убейте меня, не найдете загадочного «решения гор. думы», позволяющего рьяным депутатам обращаться с предпринимателями, как Путин — с Шеварднадзе.
    Тут уж есть работенка для прокурора. Не может же в городе, где, по идее, действуют Конституция и законы, вершиться произвол, основанный на мифе?! И что это, кстати, Шерстюк за «распоряжение» отдал, которым теперь козыряет Долженко?
    Да и к принятому недавно диву дивному местечкового нормотворчества — решению думы о делегировании ею своих полномочий правовым призракам — председателям советов микрорайонов прокурору бы не мешало попристальней присмотреться. Не то «депутаты архитектуры» до того доразбрасываются полномочиями, что избиратели потом их и не соберут.
    Напечатано 21 сентября 2002 г., №№ 181-183.

 

 

МИЛЛИГРАММ ДЛЯ ХРАБРОСТИ

    Моя страна — всю дорогу подросток. Маяковский думал, что только в 20-е, когда наши деды и бабки вышли «строить и месть в сплошной лихорадке буден», а выходит — всегда. Что при Владимире Красное Солнышко, что при Великом Петре, что при Ленине-Сталине, да и теперь тоже. Большинство наций умеют взрослеть и мудреть, а Расея-матушка знай себе пребывает в перманентном отрочестве, то на полном серьёзе неся «прекрасную чушь», то изумляя возмужавшие окрестности подростковым девиантным поведением.
    Чуть ли не каждое поколение наше начинает историю наново, погробив вгорячах лучшее из отческого наследства и затем мыкаясь с худшим, как с пудовой килой. Все это «контрпродуктивно» и кончается ахово. Знали бы пращуры, экие мы недотепы и через тысячу лет непосильных надсад и обильных кровей все никак не привстанем с карачек, в гробах бы попереворачивались!
    И какое такое злосчастное «средство Макропулоса» нам коварно подсунул нечистый, что даже в эпоху компьютерных игр мы с детсадовским любопытством суем пальцы в розетку?
    Невеселые эти раздумья невольно одолевают при виде петушащихся московских госмужей с простертыми к Кавказу дланями. Заливаются соловьем с видом явного облегчения, словно невоздержанные чревоугодники, дорвавшиеся до спасительного мезима: дескать, найдена панацея. Прежде «гадил француз», ну а нынче — грузины. Так закидать их шапками, и вся недолга!
    Но допрежь того, как браться учить дубьем любого супостата, надо хоть видимость соблюсти стопроцентной уверенности в его гнусной злокозненности. Не с этой ли целью в минувший вторник Тони Блэр щедро обсыпал Британию, как тараканов — дустом, правительственным докладом, полным «бородатых» псевдоподтверждений якобы зловещих ядерных намерений Саддама Хусейна? И в этот же день наши вояки «слили» в Интернет и прессу свой доморощенный «компромат». В развитие загадочной обмолвки министра обороны Иванова, будто Россия обладает «тонной достоверной информации» о нахождении «чеченских боевиков» (как Кремль именует борцов за свободу Ичкерии) в грузинском Панкисском ущелье, накапали нам первый миллиграмм: абреки там числом пятьсот.
    Что ж, может быть, оно и так, хотя независимые наблюдатели ОБСЕ не подтверждают. Может, все еще хроменький Иванов самолично обшарил каждый куст в приграничье сопредельной стороны. Ну так что же, великой державе, возлегшей на десять часовых поясов, которую даже ее президенту вовек не объехать, вооруженной при том до зубов, и впрямь так страшны эти несчастные полтора батальона? Неужто опасность уж столь велика, что как бы и до утраты государственности (чего даже гитлеровский «блицкриг» не предвещал!) не дошло, если не упредим басурманов и не шарахнем по Грузии превентивно?
    А мы еще смеялись двадцать лет назад над «геронтологическим» приколом — Политбюро ЦК КПСС... Но при тех маразматиках и старперах наша страна, что вы ни говорите, не боялась даже суммарной натовской мощи, не то что блуждающих в ущельях батальонов. Ну перешли б они «границу у реки» и что б от них осталось? И сообщения ТАСС бы, пожалуй, не удостоились.
    А нынешние кремлевские затейники, даром, что в самом расцвете лет, до такой степени чуру не знают, что ради красного словца способны на любое сногсшибательное сумасбродство. Мало того, что Россия ославилась на века, бросив единоверцев-сербов под натовские бомбежки, так теперь еще, неровен час, эти безумцы ни за понюшку табаку столкнут в войне два православных государства. Вот только примут на грудь свой миллиграмм — для храбрости.
    Напечатано 28 сентября 2002 г., №№ 186-188.

 

 

 

ВЛАСТЬ — ДЕЛО ТОНКОЕ

    Золотые слова — еще тоньше, чем даже Восток. А уж хитросплетений у нее побольше будет, чем у волокон микрофибры превозносимых рекламой до небес колготок «Грация». И видимы они, лишь когда «поедет петля».
    Во вторник «петля поехала» у всей донской власти. Как сообщил «Коммерсант», представитель Ростовской области в Совете Федерации, председатель комитета по региональной политике верхней палаты российского парламента Александр Казаков выступил с резкой критикой института федеральных округов. По его мнению, пишет газета, полпреды уже выполнили поставленные перед ними задачи, поэтому окружную систему необходимо ликвидировать.
    Для жителей области определенный, мягко скажем, холодок в отношениях своего губернатора Чуба и президентского «засланца» Казанцева уже давно «секрет Полишинеля». Что уж они там говорят друг другу с глазу на глаз, Бог весть, но что не шерочка с машерочкой — как пить дать, видать даже не вооруженным политологией глазом.
    Но «пожар» это сугубо «подпочвенный», как на подмосковных торфяниках, и до сих пор обозначался лишь жидкими струйками «дыма». Поэтому может показаться очень странным, чего это вдруг, посредством сенатора Казакова, решило полыхнуть именно теперь, причем при всем честном народе — на интерактивной видеоконференции, посвященной взаимоотношениям федерального центра и регионов.
    Правда, первым на весь Интернет на полпредства, по свидетельству того же «Коммерсанта», «наехал» все же председатель областного Законодательного собрания Александр Попов, — но куда аккуратней, признаться, чем на арабскую девицу в Эмиратах. Он обронил лишь крокодилову слезу, что с появлением полпредов свои окружные представительства начали создавать все федеральные органы власти: дескать, мешают решению местных проблем в московских кабинетах, затягивая эту процедуру.
    И вот тут-то Казаков и вдарил из-за спины донского спикера, как гаубица с обратной стороны холма! Он без обиняков заявил, что лишние проблемы создают не только окружные представительства различных министерств и ведомств, но и сами президентские полпреды в округах. Прежняя система управления, на его взгляд, была куда эффективней, так что лучше вернуться к ней, чем тратиться на полпредов.
    Попов, понятно, поспешил откреститься от «самопальных» казаковских заявлений, однако воробышек вылетел. А может, и не воробышек, а вовсе пробный камень. Самому-то Александру Васильевичу вроде как не с руки таранить федеральный центр по столь интимному вопросу — еще прослывешь «подкаблучником» губернатора, а выборы ЗС не за горами. А с неизбираемого сенатора и взятки гладки: простой такой и говорит, что думает.
    Ну так и мы приоткроем завесу над тем, что у нас на уме. Примечайте.
    Губернатор очевидно мирволит оголтелости чубайсовских энергетиков. Полпред же Казанцев не в шутку грозится гнать в шею чиновников, если оставят без тепла больницы и приюты.
    Перед самым казаковским выпадом Владимир Чуб вошел в состав президиума Госсовета. А тот в ближайшие три месяца наверняка рассмотрит вынашиваемый Кремлем план упразднения областей и создания на их «обломках» полутора десятков крупных федеральных округов. Одобри «госсоветовцы» эту затею, Владимиру Федоровичу, в карьерном смысле, ничего «не светит», а так еще посмотрим.
    Не по душе донским политическим «воеводам» и обещание начальника Главупра МВД России по ЮФО Михаила Панькова вести борьбу с преступностью «без условностей и границ», адресованное на прошлой неделе в «Известиях», конечно, не нам с вами, а кой-кому повыше. Ведь это не мы попустительствовали тому, что доля тяжких преступлений в нашем округе составляет больше половины.
    Смекаете, где собака зарыта?
    Напечатано 5 октября 2002 г., №№ 191-193.

 

ЭСТЕТИКА ПОСЛЕДНЕЙ МИРОВОЙ

    Саддам Хусейн в минувшую среду правомерно торжествовал: на прошедшем накануне референдуме за продление срока его президентских полномочий еще на семь лет население Ирака проголосовало практически поголовно. Правда, лишь то, которое сам «отец нации» контролирует, — без жителей северных провинций, населенных и управляемых мятежными курдами. Но это саддамовского успеха не умаляет: мятежников фактически взяли под крылышко американцы, и те не голосовали вовсе.
    Однако торжествовало не только иракское «наше все». Торжествовали и те, кто загодя сдавал кровь, чтобы ею были начертаны лозунги в его поддержку. И ликование это не показушное, вовсе не «экспортное». Даже телекартинки передавали градус кипения неподдельного воодушевления простолюдинов.
    Мир же кисло кривился. Американская пропаганда сумела-таки «промыть» мозги не только миллионов прагматичных «людей с улицы», способных, казалось, понять, что обещанная Соединенными Штатами человечеству схватка с Ираком — чисто (вернее сказать бы — грязно) нефтяная, а никакой не поход благодетелей в белых одеждах против оплота мирового зла, но даже и нашего президента. Вот уж и он, доселе солидаризировавшийся с позицией французов, и слышать не желающих о новых (читай, в духе агрессивных поползновений США) резолюциях ООН по Ираку, дал слабину и намек, что впредь упорствовать, как прежде, не намерен.
    Впрочем, мир можно отчасти понять. Уж очень похожа, по совести говоря, нынешняя повальная «саддамомания» иракцев на былое всеобщее помешательство немцев на Гитлере. Тоже ведь нисколько не показное, а от самого сердца. И мир никак не может забыть, как, добровольно продав душу дьяволу в убогом ефрейторском облике, «дойчи» шесть лет с упоением варваров крушили европейскую цивилизацию.
    Напрашиваются параллели. Они не лишены оснований. «Под Саддамом» уже побывал в 91-м Кувейт, недолгий «аншлюс» которого, в отличие от Австрии в 38-м, обернулся тотальным грабежом богатого соседа. За это правители сопредельных стран смертельно не любят иракского президента, постоянно высчитывая, на чьи владения тот в другой раз надумает покуситься. Но для массы арабского простонародья Хусейн — настоящий кумир. Как стал бы и нашим кумиром любой президент, у которого хватило бы духу столь же заслуженно жестко говорить с заносчивыми янки.
    Лично Саддаму Хусейну этот референдум был совершенно не нужен — его любят и так, без всякого педалирования. Он надобен был этому самому простонародью, чтобы почувствовать себя пальцами, сжатыми в увесистый кулак. И мир увидел, что этот народ «за фук» не возьмешь и не натравишь так вот запросто на своего сверхпопулярного лидера. Вот уж и сами американцы заговорили о возможности широкомасштабной сухопутной операции в Ираке, да к тому же и затяжной и с обильными жертвами. О «точечных ударах», по примеру времен «Бури в пустыне», уже не вспоминают.
    Американской агрессии междуречью Тигра и Евфрата, судя по всему, не избежать — «холодная война» мирового жандарма с маленьким гордецом, при плохо скрываемой капитулянтской позиции нашей родины, вконец растерявшей нравственные ориентиры, слишком долго продолжаться не может. Она просто обречена перерасти в горячую.
    Все еще живы, но смерть уже витает над древней землей. И простерла крыла и над всем человечеством. Пока на «саддамоманию» находит, как на камень коса, «саддамофобия», прочие бесчисленные «фобии», скопившиеся в комплексующем мире, не приведи Бог, сдетонируют, и тогда пойдет писать губерния!
    Эстетика третьей мировой войны обозначилась четко и выпукло. Всмотримся. Как бы не стало вскоре не до того.
    Напечатано 19 октября 2002 г., №№ 200-202.

 

 

 

ПО ЭТУ СТОРОНУ ВОЛКОВ

    Всероссийская перепись населения, о которой этому населению прожужжали все уши, с Божьей помощью канула в прошлое. И теперь, когда худо-бедно налаженному процессу уже ничем, даже и невольно, не повредишь, можно позволить себе потолковать о ней вполне раскованно.
    Мне, как и многим, до ужаса любопытно: а зачем это было нужно. Традиционная «тюлька», что государству, мол, надо знать число и занятия подданных, чтобы более реалистично намечать экономическую стратегию и социальную политику, способна вызвать лишь усмешку. Это нашей-то «родине-уродине», вероломно бросившей на произвол судьбы десятки миллионов своих «без лести преданных» созидателей и защитников в угоду неправедному обогащению кучки нуворишей?! Можно было б и посмешнее «отмазку» придумать...
    Правда, пожалуй, кроется в одном из аргументов в пользу участия в переписи, изредка мелькавшем вторым планом в бесчисленных медийных агитках. Периодически пересчитывать свое население предписывает странам-членам ООН. Желательно — каждое десятилетие, но можно и как в современной России — когда придется.
    Перед лицом же объединенных наций мы, конечно, не можем, по давней традиции, позволить себе ударить лицом в грязь. И потому, через «не могу», а еще более — через обломовское «не хочу», пришлось скрипя сердце взяться за докучливое занятие, к которому ну никак не лежала душа. Не только у замордованного скотской житухой народа, но и тем паче у вполне обустроенного правительства.
    Подтверждений этой догадки вокруг хоть ложкой ешь — достаточно сорвать с себя державные шоры и без предвзятости оглядеться. Да вон хоть агитплакат. Не достаточно ли красноречиво? Разве выберут, в самом деле, эмблемой действительно жизненно важного для отечества мероприятия кучку чего-то похожего на овечий помет? Так и просится к этой экскрементальной символике, в качестве слогана, выражение любимого мною прямодушного трактирщика Паливеца: «А цена всему этому — дерьмо!»
    Если и это не убедительно, перечитайте убийственный по своей разоблачающей истинные чувства власти силе указ президента от 14 октября. Им, напомню, учреждена медаль за достижения в переписи. И дело не в том, что проблемно вообразить, какие именно достижения имел в виду глава государства. (Обежать вдвое больше квартир, что ли?) И даже не в том, что цена этой побрякушки на колодке расцветки российского бесика столь, с точки зрения родины, малоценна, что носить ее полагается даже левее (почти что под мышкой) медали «100-летие Транссибирской магистрали» — не самой, признаем, престижной в обществе награды. А в том, что это средство морального стимулирования применили, когда поезд уже ушел — так он, видать, им был нужен.
    Переписчикам били морды и ломали конечности, их кусали собаки и даже насиловали (к счастью, все-таки не собаки). Так поступают у нас только с армией — еще одним социумом, на который державе глубоко наплевать.
    И переписчики, отдадим им должное, тоже оказались не лыком шиты. На подъездах домов по Энтузиастов я сам видел афишки их штаба о том, когда следует ждать переписчика, на которых крайнее время визита — 22 часа черным фломастером переправлено на «18». Дескать, и нам вся эта фигня, братцы, до лампочки, отдыхайте спокойно после рабочего дня — мы к вам не заявимся. По законам театра абсурда именно эти работнички за полторы «штуки», видимо, и должны удостоиться в перспективе медали.
    ...Мистический кинотриллер назвали «По ту сторону волков». А если как в жизни, без мистики — то, надо думать, по эту.
    Напечатано 26 октября 2002 г., №№ 205-207.

 

 

МОЛЧАНИЕ ЯГНЯТ

    Лежу на диване, гляжу в потолок и тихонечко сатанею.
    Всё вокруг пронизало нервозное возбуждение. Согражданам вдруг возжелалось, как некогда, «идти, приветствовать, рапортовать». Россия, уж и не чаявшая узреть хотя б глазком, что это есть — «мочить в сортире», наконец-то сподобилась.
    И ей это глянулось! Ей ведь всегда было любо колыхаться толпой возле лобного места, по-над Владимиркой, у жаркой проруби, придыхая: «А может мальчика-то и не было?», а также на центральных площадях первопрестольной, где нет-нет, да и постреливают танки.
    Как умилительно мы говорливы в годины «реконструктивных периодов» — этих регул отчизны, не знающей климакса! Как донельзя все-таки преданы тем, кто нам делает нос с мавзолейной трибуны, благословляет таску за шкварник из полуденных бань без права прикрыть и срамные места, отёчно пялится с шершавой танковой брони! А как чудно бываем едины в верноподданническом порыве, доставая привычно занафталиненную до поры хоругвь Михаила Архангела!
    Ты только, батюшка, вырази емко наше мглистое подсознательное, а уж мы вывалим все, что у нас в раболепной душе. Мы не какой-то там рефлексирующий Евгений, мы под сурдинку не только медному всаднику врежем соборно: «Ужо тебе!» Мы даже географической карте, не то что этой норовистой цаце, Кубань-реке, возьмем да велим «сократиться» и помалкивать в тряпочку в овечьем загоне иосифовых границ.
    Среди кликушеского ора бьет по ушам пронзительная, всё отупляющая тишина. Вопя о суетном, страна, не привыкшая чтить нравственный закон внутри образа и подобия божьего, молчит о главном.
    Сказали ж тоже: «Пушкин — наше всё»! Да «наше всё» это мы, Господи, сами, в своей заскорузлой дремучести, а Алексансергеича и рядом не стояло. О чести, самом дорогом у человеков, не думаем; Ипр и Освенцим нам больше понятны. А также проделки «аумсенрикёвцев» в токийском метро.
    Первый советский наркомпрод оставил своим детям конституцию вместо завещания. А больше уж в наследство её никто не оставлял. И оттого её статья вторая — о том, что нынче человек (не государство!) является высшей ценностью на Руси, — ночной порой былых державных бдений осталась нечитанной. Ибо даже фрондирующие либералы, чьими перьями и начертан наш собственный «билль о правах», слагая гимны «спасению достоинства России» приемлемой для них — каннибальской — ценой, упорно ставят телегу впереди мохноногой. По российским артикулам гужевого направа.
    Так есть ли Бог? На этих днях проверено экспериментально. «Агностиков» ничто не взяло. А предстоятеля, возликовавшего впопад, свалил внезапный гипертонический криз.
    Но где ж в своём отечестве пророки, где его лучшие и верные сыны? «Не молчи, солдат!»
    Молчат. Мокрота массового психоза заразна. Ах сколько рук, допреж сжимавшихся в «рот фронт», потом взлетало с воплем «хайль»! И этот вопль выстреливал, как залп, молчание ягнят.
    Нет, будет лежать на диване, глядеть в потолок и час от часу сатанеть. Сатанеть от того, что мучительно стыдно быть гражданином страны, чей президент, теша не вовремя взыгравшую гордыню, предпочел удушить газом больше сотни своих избирателей, нежели, вспомнив о заповедной «слезинке ребенка» или того же Кутузова, что Москва (а тем паче — вертеп на Дубровке) — еще не вся Россия, снять трубку и позвонить законно избранному президенту субъекта федерации. Может быть, в чьих-то глазах достоинство России от этого и пострадало б, но нравственный закон внутри всех нас — окреп.
    Это ведь можно сказать и негромко. Но — внятно.

 

 

 

Напечатано… никогда.

ОСТАВЛЕННОЕ В СТОЛЕ

 

КОНСТИТУЦИОННАЯ АНАРХИЯ

    Когда-то, в тени победной поступи Наполеона, император Александр Павлович удачно прихватил у Швеции Финляндию. Но в периферийном историческом боевике любопытно даже не это. «Плешивый щеголь», вконец подпавший под обаяние либерала Сперанского, даровал Великому княжеству Финляндскому конституцию!
    Чухонцам это пришлось по душе, и они ни разу за последующее столетие не поднимали всерьез вопроса о независимости. Да и потом, полагаю, не подняли бы, не получи ее вдруг в 1917-м по ленинскому декрету. Однако это уже другая история.
    О чем же сей факт говорит? А говорит он о том, что конституция как таковая обладает не меньшим тонизирующим воздействием, чем виселицы или «зачистки».
    Коль скоро в этом еще два века назад отдавали себе отчет в Зимнем дворце, то уж несомненно понимают и нынче в кремлевских покоях. Игнорируют там другое: не кажи гоп пока не перепрыгнешь. И потому широко объявленное в минувший понедельник предстоящее дарование Чечне конституции очень смахивает на бессмысленный июньский десант девяти марокканцев и одной марокканки на пустынный скалистый островок в Гибралтаре, сгонять которых откуда слетелись едва ли не все испанские королевские ВВС.
    Всякая конституция закрепляет достигнутое. Можно, конечно, закрепить и мечты, если на то есть общественное согласие. Но о каком «общественном согласии» на чеченской земле можно вообще говорить, если у карателей земля горит под ногами?! Ведь только когда дела уж совсем никуда, награждаются чабаны сопредельной державы, а ей самой угрожают вторжением. «При этом, — как справедливо пишут «Московские новости», — надежда на то, что эту территорию (Панкисское ущелье. — А.Ж.) смогут контролировать российские военные — вообще нулевая. Даже если представить себе невероятное: Грузия разрешит десантироваться в Панкиси российскому спецназу. С каким успехом контролируют федералы горную Чечню — известно...»
    Столь же призрачен, впрочем, «контроль» и равнинных вайнахов. Марионеточное правительство имама-расстриги Ахмада Кадырова ничуть не менее безвластно, чем некогда кабинет нынешнего посла в Танзании Доку Завгаева. От Грозного «до самых до окраин» Ичкерии, не исключая островков Объединенной группировки войск, царит тотальная анархия.
    Оно-то так, да у хозяина Кремля в XXI веке, как вы понимаете, нет того самодержавно-временного простора, как у «коллежского асессора по части иностранных дел», чтоб терпеливо выждать, когда все «образуется», а потом уж только карабкаться на белого скакуна. Тот, что ни говори, а все же 24 годика (полжизни!) отцарствовал, да и еще мог бы столько же, не помри ненароком (или не скройся, как поговаривают, с престола под именем старца Феодора). А Путин: взгляните, где он, а где — завтра. Его жириновцы вон вообще осенним переворотом пужают. Так что ждать ему недосуг. А раз так, то ничего другого не остается, как пытаться очертя голову бежать впереди паровоза.
    И ладно, кабы эта подогреваемая тщеславием прыть аукнулась одному только не в меру амбициозному президенту. Много хуже, если она надолго отбросит окончание кремлевско-чеченской войны, поскольку мягко сказать неуместные в данный момент декларации о Чечне в составе России устраняют последнюю призрачную возможность хоть о чем-то впредь договориться с инсургентами.
    А может эту возможность «партия войны» как раз всем нам и отрезает? Тогда всё обретает свою циничную логику. Тогда нужно именно так: «доставать» даже самых лояльных, толкая и их на абречество. А затем бросать на «борьбу» с вымышленным «международным терроризмом» очередные миллиарды. И успевать подставлять карманы.

 

 

 

ШЕНГЕНСКИЙ «КОТЕЛ»

    Штатную службу на поприще журналистики я начинал в Ташкенте, в окружной газете «Фрунзевец», где было пополам военных и гражданских. Из университета я вышел лейтенантом запаса, и редактор, полковник Голышев, зело мне благоволивший, сразу предложил аттестоваться. «Гляди, Саша, — соблазнял он меня из лучших побуждений вечерами, за дружеским стаканом ледяного «сухачика», — вон Слава Житников год назад вырвал у меня из горла погоны и теперь дышит с тобой одним воздухом, а получает в два раза больше!»
    Но мой свободолюбивый дух всегда восставал против любой, даже золоченой «узды». «Не подманивайте, Аркадий Алексеевич, — отнекивался я. — Мне может в жизни не захочется в Калининград, но меня изведет сама мысль, что не смогу туда податься, когда вздумается».
    Сказать по совести, меня и теперь еще, спустя почти 30 лет, не очень тянет на родину Канта. Однако впервые за минувшие годы начала душить «жаба» из-за недополученного «за звание». Один черт, с Калининградом, в конечном счете, пролетаем, как фанера над Парижем, а денежки, если даже грубо прикинуть, прозёваны ой какие!
    Но, увы, «бесцельно прожитые годы» назад не отмотаешь. Как не вернешься в март 95-го, когда в люксембургском местечке Шенген было подписано роковое для нас, как теперь выясняется, соглашение о межвизовом пересечении границ Евросоюза. С тех пор «шенгенская зона» заметно расширилась, а совсем скоро она прирастет еще и Польшей с Литвой. А это означает, что «мышеловка» захлопнется и анклав России в сердце Европы с миллионным населением превратится в шенгенский «котел».
    Зло берет, а на кого сердиться? На Сталина, который после Великой Отечественной «прихватизировал» Восточную Пруссию, чтобы контролировать Балтику? Но это было стратегически правильное решение, как показала жизнь. Тогда на эгоистичную Европу? Но европейские страны выстраивают свою конструкцию экономического противовеса Америке, которой им невмочь противоречить политически, — а мы ведь им сочувствуем в этом исподтишка.
    Все имеет свои издержки. Открывая друг дружке границы, европейцы наглухо захлопывают их для чужих. Евросоюз — как будто бы, пиршество единения и сообщности — оборачивается континентальным «междусобойчиком», начиная все больше напоминать масонскую ложу, лагерь чешских «таборитов» и советский закрытый распределитель, куда без спецталона и не суйся, вместе взятые.
    «Там хорошо, но нам туда не надо», — так, кажется, пел Высоцкий. Оно может и недурно другой раз прошвырнуться по Елисейским, допустим, полям, но в общем-то, по большому счету, хочется — перехочется. А вот как обойтись без сообщения с российским анклавом, скажем, бесценному автору покойного журнала «Преображение» Сергею Ивановичу Ракитину, у которого в шенгенском «котле» оказались сразу два сына?! Ведь этот чертов Евросоюз запросто может лишить фронтовика преклонных лет последних семейных уз.
    Разумеется, следовало своевременно «почесаться» «федеральному центру». Но он, витая в облаках, как водится, бездарно проспал царствие небесное. А надо было добиваться либо одновременного с Польшей и Литвой принятия в Евросоюз и России, либо заблокировать прием одной из этих стран. А уж на самый худой конец — выторговывать, как палестинцы, «мир в обмен на территории», уломав белорусов (под преференции в нашем строящемся союзе) отдать Литве что-нибудь из своего взамен стокилометрового коридора до анклава. Все же нынешние «поиски решения» равнозначны, говоря словами Леонида Леонова, мазанью йодом ножки кровати умирающего больного.
    Однако мы исстари увлечённее «лечим» кровати, нежели людей — оттого и живем недолго...