Елена Асланян "Интервью с Татьяной Мартиросян"
Проект "Среда обитания" представляет:


Асланян Елена,
г. Ереван, Республика Армения
__________________________________

 

 

В ЛИТЕРАТУРНОМ КОНКУРСЕ «РУССКАЯ ПРЕМИЯ» ПИСАТЕЛЬНИЦА ИЗ АРМЕНИИ УДОСТОИЛАСЬ  ДИПЛОМА  III  СТЕПЕНИ


28 февраля 2006 года в Москве, в "Президент-Отеле" состоялась церемония награждения победителей  ежегодного литературного конкурса "Русская премия".

"Русская премия" была учреждена некоммерческими организациями - Фондом развития "Институт Евразийских Исследований" и "Кавказским Институтом Демократии" - в сентябре 2005 года с целью содействия сохранению русского языка на пространстве СНГ и способствования восстановлению гуманитарного единства народов бывшего Союза. Об этом очень точно выразился председатель жюри - классик советской литературы Чингиз Айтматов: "Поддержка русского языка как уникального явления культуры на пространстве СНГ является сегодня одной из наиболее актуальных социально-гуманитарных проблем". 

 

Диплома 3-й степени удостоилась наша землячка Татьяна Мартиросян за роман «Закон маятника»

 

- Татьяна,  а  как  ты  узнала  о  конкурсе,  и  как  проходила  подготовка  к  поездке  в  Москву?

 

- О конкурсе узнала от своего друга и сотрудника Миши Балаяна, а «подготовка к поездке» проходила в суматохе – параллельно с подготовкой к сдаче очередного номера журнала «Ереван», в котором я работаю.

31 января жюри сформировало "лонг-лист" премии, в который вошли двенадцать произведений авторов из шести стран - Азербайджана, Армении, Беларуси, Казахстана, Киргизии и Узбекистана.

 

- Что ты  почувствовала,  когда  увидела  свою  фамилию  в  «лонг-листе»?

- Радость и благодарность!

 

- Расскажи,  пожалуйста,  о церемонии награждения.

 

- Церемония награждения проходила в Москве, в «Президент-отеле». Открыли ее  председатель жюри конкурса Чингиз Айтматов и президент фонда развития "Институт евразийских исследований" Валерий Турсунов, а вели мэтр советского и российского телевидения Игорь Кириллов и очаровательная Алия Судакова. В опровержение сермяжной мудрости, первый блин вышел отлично, о чем свидетельствовала атмосфера праздника в битком набитом зале Президент-Отеля, где присутствовали корифеи творческой элиты России и стран-участниц конкурса, политики, бизнесмены, представители Государственной Думы, Совета Федерации и Администрации Президента РФ, как, например Модест Колеров, Александр Шохин, Иосиф Кобзон, Василий Аксенов и многие другие. Конкурс также получил и "освящение", благодаря присутствию на церемонии Митрополита Ташкентского и Среднеазиатского Владимира. И еще один отрадный штрих - среди публики было много наших соотечественников, пришедших поболеть за землячку.

 

 

- Чингиз  Айтматов – имя,  с  которым  выросли  несколько  поколений  советских  людей.  Каков  он  «вблизи»?

 

- Небожитель.

 

- Победителем   конкурса  стал  писатель  из  Узбекистана  Евгений  Абдуллаев. Ты  была  знакома  с  его  творчеством  до  этого?  И  какие  впечатления  остались  у  тебя  от  общения  с   ним? 

 

- С творчеством Жени я, к сожалению, не знакома, а впечатление от общения – «наш человек!» Судите сами. После того как Чингиз Айтматов, поздравляя победителя, сказал со слезами в голосе: "Пиши, дорогой!", он, спустившись со сцены, в ответ на мое поздравление… извинился: "Простите, как-то неудобно быть первым". Прозвучало почти как пастернаковское: "Быть знаменитым некрасиво - не это поднимает ввысь!" Хотя,  по-моему, поднимать талантливых людей надо - на сцену для вручения наград. Его  "Ташкентский роман" будет издан в ближайшем будущем; организаторы конкурса также надеются выпустить антологию, куда войдут произведения всех номинантов.

 

- Как восприняли твою победу на Родине?

 

- Как свою.

 

-  Ты  принимаешь такой  термин,  как  «женская  литература»?

 

- Есть литература и «около-литература». То, на что можно наклеить ярлык, – любой, в том числе и «женская» - в «около».

 

- Что  движет  тобой,  когда  ты  выбираешь  книгу  для  чтения? Как  ты  находишь  «своих  авторов»?

 

- У меня, как правило, наоборот: нужные книги находят меня.

 

- Что  первично  для  тебя  в  прозе – сюжет,  характеры  героев,  описание  конкретного  общества  на  каком-то  этапе  времени  или  же  общее  настроение  произведения,  где  непонятно  в  какой  стране  и  в  каком  времени  происходит  действие,  как,  например, в произведениях,  несущих  притчевую  нагрузку? У  тебя,  кстати,  почти  все произведения -   такие.   И   мне  очень  понравилось,  что  в  «Косе  маятника»  ты  точно  указала  где  и  когда  происходит  действие,  чётко  обозначив    свою  гражданскую  и  человеческую  позицию.

 

- Для меня в художественном произведении – любом – нет ничего вторичного. Важно все. Хочу только добавить к перечисленному ряду энергетику, исходящую от произведения. Это для меня высший критерий. Есть работы, излучающие негативную энергетику, действующую на читателя разрушающе, вызывающую состояние уныния, отчаяния, могущую даже подтолкнуть к самоубийству. И есть вещи, несущие светлую энергетику. Речь не идет о «хеппи энде», это вообще не связано с сюжетом, а только с мироощущением автора в процессе написания.

 

-  Ты  любишь  театр?  И  видишь  ли  возможность  постановки  своих  произведений  на  сцене  театра?

 

- Театр, конечно же, люблю, и если что-то из моих вещей переработают для сцены, буду только рада. Но, честно говоря, думаю, что они больше подходят для кинематографа. Особенно фантастика.

 

-  Есть  ли  у  тебя  произведения,  написанные  на  армянском  или  на  английском  языках?

 

- О нет! В такой степени я не владею ни тем, ни другим. Правда, попыталась перевести кое-что из своего – «Бисерные нити» и «И я бросила монету» - на английский. Друзья-переводчики похвалили, но я сама не в восторге. А иностранные издательства, куда я их послала, не откликнулись. Так что – увы и ах!

 

- Набоков  писал и   на русском,  и  на  английском  языках  одинаково  сильно,  Тургенев,  например,  писал  романы  на  французском. Конечно,  это  были  другие  времена,  которые  закончились  с  Ахматовой  и  представителями  Серебряного  века  русской  литературы – но,  всё  же,  ты  видишь  возможность  писательского  двуязычия  в  принципе? Всё  же  в  постсоветских  республиках  очень  сильны  позиции  русского  языка,  он  преподаётся  в  школах,  и  современные  дети,  - пусть  не  все,  -  но  владеют  им  свободно,  на  уровне второго  родного  языка.

 

- Разумеется, я могу только приветствовать двуязычие и тем более многоязычье как авторов, так и читателей. Кстати, моя любимая поэтесса Марина Цветаева писала стихи на французском и немецком!

 

- Что  происходит  с  менталитетом  представителя  некоренного  этноса,  когда  он  принимает  в  качестве  родного языка  язык  коренной  национальности?  Меняется  ли  его отношение к  собственным  корням,  истории,  культуре  своего  народа?

 Космополитизм,  готовность  к  ассимиляции  -  это  пренебрежение  и  неуважение  к  собственным  корням,  или  же  продвинутость  в  духовном  развитии?

 

- Я бы не стала обобщать. Все зависит от личности и конкретных обстоятельств. Гениальный французский поэт Аполлинер – полуитальянец-полуполяк, волею судьбы оказавшийся во Франции, ­-  даже не «принял», а «сделал» французский язык своим родным. Но! Он так страдал от словечка «метек», преследовавшего его во Франции, так хотел добиться того, чтобы его считали полноценным французским гражданином, что пошел добровольцем на войну, где получил страшное ранение в голову. Я всегда думала, что Аполлинера убила не «испанка», а война.

 

- Каковы  теперь  творческие   планы,  когда  ты  ощутила  востребованность  и  важность  того,  что  ты  делаешь  в  литературе?

 

- О важности не мне судить, особой востребованности я пока не чувствую, а что касается планов, я пишу новую вещь. И это сейчас занимает меня больше всего.

 

 

 

 

Опубликовано 09.04.2006