Проект "Среда обитания" представляет:
***
Когда Ной строил ковчег,
Мы пили, ели и спали.
И время не сбавило бег,
Мы столько воды не ждали.
Когда Ной строил ковчег,
Деревьев едва хватало,
Когда их рубил дровосек,
И, словно ругались пилы.
Когда Ной строил ковчег,
Глаза его, словно чаши,
Молитвой полны за
тех,
Кто в ус и не дует даже.
Когда Ной строил ковчег,
Мы были горды, как гуси.
Пред нами стоял человек,
А мы были подлые трусы.
Когда Ной строил ковчег,
Спасая Божье творенье,
Мы все начихали на
всех,
Презря свое же спасение.
Когда Ной строил ковчег,
Давясь, как костью, от смеха,
Похожие так на калек,
Не знали мы – в небе прореха.
Когда Ной строил ковчег,
Дома мы себе возводили.
Маммону – свой оберег –
Благоговейно так чтили.
Мы в ступоре не отступали,
Хотя истекал наш век.
Дожди тогда частыми стали,
Когда Ной построил ковчег.
***
Я – колдунья чудных лесов.
Мои волосы – листья деревьев.
Из коры, из цветов, из грибов
Я варю приворотное зелье.
Не ступи же на тину-ковер –
Засосет беспощадно болото.
Как забор, встал сосновый бор,
Не пуская к тайному гроту.
Лучик солнца в озерце нырнул,
Прыгнул на обнаженную спину;
Лес зеленым оком взглянул
И дубовые руки раскинул.
На подушке из трав я уснула –
Безмятежный мой сон не тревожь.
Я стою у пропасти дула,
Ты по кромке бездны идешь.
Я смеюсь, я пою тебе песни...
Звонко имя мое назови!
Пусть от звука стекло даже треснет –
И тут выпорхнет птица любви.
***
Нет, не язычница Мидийская,
А вы – гражданка Ассирийская
Наверно, некогда там жили
И царственной особой были.
Служили верно вам
вассалы,
Вам посвящались мадригалы.
Так, управляя королевством,
Прервать решили все же девство.
И пылкой страстью обуяна,
Вы вышли замуж за Салтана.
Он царь великий, только грозный,
Но вы о том узнали поздно.
Поплакав, впали в сплин-кручину.
И с горя кинулись в пучину.
Но спас вас мальчик-пастушок
И спрятал в глиняный горшок.
Вы вышли ночью на дорогу,
Таясь, бродили долго-долго,
Пришли в страну республиканцев,
Каких-то странных оборванцев.
Хотя на вас лохмотья были,
Вы их одежды невзлюбили:
Ведь вместо пышных кринолинов
Надели узкие «джинсины».
Подрезав косы и урезав речь,
Поняв, что не о чем жалеть,
Решили изложить вы на бумаге
Какие в жизни вам достались передряги.
***
Мы – мелкая рыба в синей воде,
Мы – лишь обитатели в этой среде,
А, может быть, пруд наш давно обмелел,
Смертельной тоской этот мир заболел.
И образов, словно в помине не стало:
Не меч и не роза – пчелиное жало;
Полеты не мыслей, а плоти разбег.
О, где эти реки и где милый брег?
Куда подевалась душа и праща?
Но мы не стыдимся, так обнищав,
И, как молоко из кастрюли сбежало,
Ушли от природы мы, что нас рожала.
Играем и мечем пред свиньями бисер;
Но разве от нас так мало зависит?
Идти на ботинок должны мы вперед,
Но сзади плетемся – все наоборот.
Мы сетуем: дескать, не слушают нас,
Но в нос говорим и смотрим в
анфас.
А Вечности профиль никого не волнует,
И вот, как свечу, нас время задует.
***
Среди мещанского уклада
Пишу рублевые стихи.
Они – злосчастная отрада.
И мои третьи петухи.
Придут крещенские морозы,
Жара Сахары, суховей –
Нет, не боюсь я их угрозы,
Пока в стихии здесь своей.
Провинциальные мотивы,
Дыханье неба и земли –
Мои стихи. Они как сливы
На дереве моей любви.
Страшать не
надо увяданьем –
Всему на свете есть свой срок.
Не занимаясь же гаданьем,
Я просто выйду за порог.
***
Кто ты, с укором глядящий?
Доброжелатель, иль враг?
Я не пойму никак.
Взор твой, глубоко таящий
Истину ту, что ищу,
Ту, что изведать хочу.
Свет от тебя исходящий –
Сиянье святого чела.
Кто ты, кого я звала?
Кто ты, меня бодрящий,
Кто, мне несущий покой,
Кто ты, Спаситель мой?
Кто ты? Мой голос из зала
Или под сценой суфлёр?
Кто выводящий узор?
Я понимать перестала,
Кто проводящий черты?
Может быть, все-таки Ты?
***
Подойди ко мне, цыганка,
Хиромантка и гадалка.
Расскажи о своей лжи,
Удружи, поворожи.
Взор твой дерзкий так горит,
А душа моя болит.
Песню мне лихую спой,
А цыган сыграет твой.
Ах, спляши мне танец свой!
Не гони меня домой –
Ночевать хочу я с вами.
Дух цыганский над
кострами...
Вы ромалэ,
вы чавалэ,
Все дороги вы знавали;
Я кочевничать
бы рада,
Но не этого мне надо.
Есть в душе моей огонь –
Красногривый
дерзкий конь...
Не неси, цыганка, бреда,
Табор мой уходит в небо...
***
Когда стою безмолвно я у
гроба
Иль у могильной каменной
плиты,
Щемящею тоской и грустно-недотрогой
Слова, как слезы капнут на
кусты.
Но не о мертвых та печаль, –
не скрою!
Хоть их судьба неясно мне
видна.
А жаль живущих жизнию пустою –
О них молюсь, хоть я из них
одна.
***
Кусочком от горы я
отщепилась
И по крутому склону вниз
скатилась.
Лежу на дне холодном я одна
–
Пустая ли порода иль руда?
Здесь грифы черные летают в
небе,
Нужду, наверно, терпят в
хлебе.
Наверняка сожрут
меня:
Я стану пищей им средь бела
дня.
А что останется после всего
того
(Конечно, кроме всех копыт,
рогов)?
Быть может, голос плача,
крика, смеха
Взлетит какой-то сизой
птицей – эхо?
И пеплом он развеется над
морем,
И дождичком прольется над
полем;
А кто-то соберет их в горсть
в ладошку
И станет
есть живые эхо-крошки.
***
Саломея
пляскою царю угодила,
И в награду голову пророка
просила.
Сумасшедший танец страсти
сорвался,
Как с горы, в огонь адский
попался.
Опалил, пожал в сердце
посевы...
Ослепительно мечется тело
девы.
Развеваются
платьем чертовы крылья,
Обнажая перед наготою
бессилье.
Эта власть и глаз, и рук, и
дыханья –
Непосильный груз мужского
желанья.
Танцевала так Кармен – одалиска,
Кастаньетами пьяная, словно
от виски.
Эсмеральда,
среди площадного сброда,
Своровала души Фэба, монаха, урода.
Ароматом всех мускусов, губ
и подмышек,
Как исступленный, воздух
женщиной дышет.
15.04.07
***
Веретенце, веретенце –
Деревянная душа.
Пролетят года метелицей,
Время хлебом накрошат.
Помнишь: вечер, мух
жужжанье,
Печь и тихий разговор,
Стекол рядом дребезжанье,
И за ними старый двор?
Одноногой балериною
Ты кружила фоэте.
Раскрутилось ниткой длинною
В теплой маминой руке.
Шерсти облако волнистое
Заплелось в клубок дождя.
Было то дитя послушное –
Про меня сказать нельзя.
Лучик детства не обманывал,
Просто он потух давно.
Рассучу я нитку заново –
Благо, есть веретено.
15.04.07
***
Иду по улицам пустынным,
Дорога убегает прочь.
Померкнул купол неба синий,
На землю опустилась ночь.
Ночь бродит сонною походкой,
Но мне не спится все равно:
Душа во мне кренится лодкой,
Ей сна и вовсе не дано.
Клин журавлиный бредит
пикой,
Им всем домой давно пора.
Печально стая прокурлыкает...
Пока! Ни пуха, ни пера!
7.04.07.
***
Моя любовь – бескрылая
пичужка.
Куда такая полетишь?
Моя любовь – для подаяний кружка,
Да золотом не соблазнишь.
Моя любовь – стальная
брошка,
Грудная боль. А я – Ассоль,
Стою, держа в руках
лукошко...
Придет и мой морской король!
Моя любовь – возница пьяный,
С ней сбитнем сбилась я с
пути.
Вот воздух предо мной
стеклянный,
И сквозь него мне не пройти.
Любовь моя! Я цепи не
вязала.
Свободна! И все стороны –
твои.
В позерство, как в
геройство, не играла...
Меня теперь как хочешь назови.
9.04.07.
***
Деревья умыты несмелым
дождем,
И гнезда промокли до травки.
Давайте мы вместе весну
подождем,
Но без суеты и без давки.
Устало посмотрим в размытую
даль,
Вздыхая над грустной
картиной.
Но влажного воздуха эта
вуаль
Чиста и прекрасно-невинна.
9.04.07.
***
Ах, вы белые халаты,
Иглы и кусочки ваты.
Вы пилюли и примочки,
Сердце и больные почки.
Ох, вы сирые палаты!
И пижамы полосаты,
Не работает конфорка –
Никакого нет комфорта.
Ваши хилые подушки
Так грязны, как потаскушки.
Гадкий чай, плохой обед
И презрительный ответ.
Грязный пол и подоконник -
Здесь не ляжет и покойник.
Нет лекарств и клизмы нет,
И не сходишь в туалет.
Ты давно, больница, в коме.
Есть нужда в скорейшем
сломе.
Чтобы в новой полечиться
Человек шел – не волчица.
***
Бестолковая юность прошла,
Бесталанная зрелость
настала.
До меня жизнь снизошла -
Разве этого мне так мало?
Куролесить
здесь, колесить
Сколько можно и нужно ль –
не знаю?
Может, мне камин затопить
И погреться немного у края?
Что посеешь, то и пожнешь,
А пожнешь - сам себя и
погубишь.
Так вчерашний день не
вернешь,
Но
исправишь, если рассудишь.
***
Век двадцать первый наступил
–
Тысячелетия начало.
Он громко в колокол звонил,
И вот пора его настала.
Его безудержную власть
Мы с трепетом в сердцах все
ждали.
Готовы были даже пасть.
Пред кем? Того, увы, не
знали.
Подарки, праздник, мишура –
Дань идолу всегда капризна.
Всей этой встречи суета
Нам не дает увидеть призрак.
Он надвигается на нас.
Его приход не на мгновенье.
Так неожиданно подчас
Ночь резко сумерки заменит.
Сей страшный признак –
терроризм.
Он завладел уже планетой.
Неотвратимый катаклизм,
Сравним с низринувшей
кометой.
Но лучше в руки Бога впасть,
Чем испытать жестокость
мужа,
Ведь удовольствие – пытать
Для человека только дюже.
Мы неделимое
хотим
Делить на части не
по-братски.
О, дети! Иафет,
Хам, Сим!
На вас лица нет – только
маски.
Прогресс как будто бы летит
На крыльях
адски-виртуальных.
Лишь ветер все в ушах
свистит
И нас несет средь нив
печальных.
Что он несет нам? И куда?
Куда он путь свой
направляет?
И к цели мы придем когда?
А что за цель, вообще, кто
знает?
Век информации, век знаний,
Век Интернета, век без книг.
Век без особенных усилий
Безумства крайнего достиг.
Болезни тела исцеляем,
А душу хворью
тяготим.
Во все века одним страдаем –
Грехом. Сей
факт неоспорим.
Европы старой похищенье
Уже не сочинит перо.
Иное создано творенье
В лице безликого «евро».
И снова антиглобалисты.
Крестовый свой ведут поход.
Но охраняют пост министры
И свой бесчисленный доход.
Без меры страсти закипели.
Нет счета, веса и границ.
Они уже давно сгорели,
Не удостоившись гробниц.
Не отличишь здесь лжи от
правды –
По половинке от всего.
И чаще слышишь слово «как
бы».
За ним же нету
ничего.
Жизнь – достояние немногих,
А прозябанье остальным.
Как будто труд лишь для
убогих.
Одним огонь, другим –лишь дым.
Создав нас, Бог (и эту
землю)
Нам сроки дал не просто так.
Мы люди, Мы – Его творенье
Того не чувствуем никак.
Но все окончится когда-то,
А даты нам и ни к чему.
Нам должно знать, что есть
расплата.
Не «как?», «зачем?» и
«почему?»
Быть может, не одно столетье
Еще заменится другим.
Пока на небе солнце светит,
Склоним колени перед ним.
***
Взлохмаченные облака
Как пуделя бегут по небу.
Чья держит поводок рука?
Не разгадать нам вечный
ребус.
Невидимые рельсы в синеве
Уносят поезд облаков
куда-то.
И солнцу я скажу: привет!
О как тебя я видеть рада!
Даже если я осколок в снегу,
Даже если я иголка в стогу.
Все равно, меня отыщут,
найдут.
Отогреют, почистят и спасут.
Даже если я закрытая дверь,
Ключ к нему в числе многих
потерь, -
Все запоры отопрутся, все
замки
Без движенья человеческой
руки.
Если я листок, оторванный
ветром,
Расстояния от древа –
километры,
Все равно попутный ветер шальной
Закружит и приведет меня
домой.
Если я кому-то нужный
звоночек,
Не пропал мой звонкий
голосочек,
Все равно меня услышат без
слов,
Я явлюсь среди видений и
снов.
Даже если я струна без
инструмента,
Я дождусь прекрасного
момента,
И со всеми струнами в строю
Я сыграю ладно и спою.
Палочкою взмашет
дирижер
И раздастся трепетный мажор.
Звездный купол неба
засверкает –
Это вечность двери отворяет.
***
Когда-нибудь настанет день:
Свои стихи мелодией украшу,
Как розу положу в бутылку
вашу
И сяду скромно на апрельский
пень.
Возможно, тут случится чудо:
Гитарой станет тот обрубок.
Я пригублю счастливый кубок:
Насочиняю песен груду.
А необученные мои пальцы
Из струн исторгнут ладный
звук.
Тут разомкнется древний
круг,
И поезд двинется со станции.
Увы! При всем воображении
Мне не успеть за краткий век
Пропеть про прошлогодний
снег,
Отпеть чужое отражение.
***
Мы ходим
друг к другу в гости –
Я к Музе, она – ко мне.
Гостинцы друг другу
приносим:
Она завсегда, а я – нет.
Нас ветер морской соленый
На гребне несет стиха.
Печем наш пирог слоеный,
Пусть он подгорел слегка.
В сетях рыбака, как лангусты
Запутались мы в суете.
Но главное, чтобы не пусто
Нам было на белом листе.
Ложились бы строчки, как
кочки,
Сажались бы, как цветы,
Со смыслом и без проволочки
Стихи развели как мосты...
***
Однажды земное
меня не притянет,
Игрою своею мой взгляд не
обманет.
Пресытится плоть ненасытной
утробой,,
И встанет душа безмолвно у
гроба.
Я в нем схороню, что
когда-то любила,
Лелеяла, прятала и дорожила.
Весь перечень слов и
бессмысленность речи.
Обман. Одиночество. Редкие
встречи.
Я стану свободною, встану
воскресшей,
И слезы потонут в радости
вешней.
Прозрачными,
словно лесные озера,
Глаза мои станут, без тени
укора.
Они отразят в своей глади
бездонной
Лес, облако, солнце. Они в
них утонут.
Но, как в океан, они в небо
вольются,
И новому миру они улыбнутся.
Однажды земное
меня не притянет,
Метаться душа моя
перестанет.
Она оттолкнется и тихо
взлетит,
Лишь лист мой последний
зашелестит...
***
О, люди, почему вы так
жестоки?
Быть может, это способ выживанья?
Но вы ведь остаетесь одиноки
И достаются вам одни
страданья.
О, люди, почему вы так
жестоки?
Неужто
выхода другого нету?
Чтоб уложиться в маленькие
сроки –
Сживаем
близкого со свету.
О, Господи, зачем они
жестоки?
Что делают, не знают, верно,
сами.
Не видят правильной дороги
Чуть что – исчезнут за
кустами.
О, Господи, гляди, как мы
жестоки!
Нет, твоего подобия в нас
нет.
Забыли мы божественные
строки,
Разрушили с Тобой Завет.
***
Оранжевой, рыжей королевою
Стоишь средь скромных ты
подруг.
Яблоня справа, вишни -
слева,
А ты хурма - твой плод упруг.
Вкус поцелуя губ и меда,
Он сладок так, как ласки
той,
Что встала молча у комода,
Облокотившися рукой.
Женщине время не помеха:
Твой лист тугой окрашен
хной.
Когда мне в жизни не до
смеха,
Пишу стихи я, закусив хурмой.
***
Пробита,
словно дыроколом
Каким-то внутренним укором:
Я что-то сделала не так
И зацепилась за пустяк.
Весы пока что в равновесии,
А дни в весеннем
равноденствии.
Но миг настанет – горы
сдвинутся.
Бежать тогда все сразу
кинутся.
Какой-то ужас бестолковый,
Какой-то всадник безголовый
Меня преследует опять,
Не поворачивая вспять.
Душа со мной играет в прятки:
То здесь, а то уходит в
пятки.
Какие там еще мытарства
Пройдешь, пока дойдешь до
царства?
***
Свет Истины проникнул во
Вселенную,
Но разум Его не познал.
Хоть Ее сущность неизменную
Веками человек искал.
В огне, в воде и в ветре
солнечном
Искал зародыш жизни он.
На небе звезды некой
полночью
Навеяли престранный сон.
Стой, человек, в войне
погрязший
И оглянись на горы черепов.
Стой, человечество, пред
бездной вставшее
И превратившее себя в рабов.
Ты хочешь равным быть богам,
А сам творишь худое дело.
Зачем тебе рассудок дан,
Когда его грехом изъело?
***
Сто тысяч долгих лет
Слагать стихи не лень.
О чем поешь поэт,
Когда приходит день?
Тебя изгнал весь мир,
Но ты пренебрегаешь.
Не нужен его пир,
Ты сам миры рождаешь.
О, ты слепец Гомер!
О, златоуст Вергилий!
Из неземных вы сфер...
Как будто и не жили.
И там где ни копьем,
Ни прозою не взять.
Воинственный с
пером
Поэт приводит рать.
Чернила, что вино,
Пролитое в
тетрадь.
Пьянеть
не всем дано,
Пусть всем дано страдать.
Пороки обличать –
Не сострочить сонет.
Пророком может стать
Лишь истинный поэт.
***
Что за странный перезвон?
Это, милый, «мелкозвон».
Это, славный мой, оковы,
Жизни страшной и суровой.
Волчьи здесь царят законы
Пол холодный, пол бетонный.
Жизнь проходит за забором.
Мертвый дом стоит укором.
Сколько палей насчитаешь?
Смирным быть не обещаешь.
Может, станешь ты свободным,
Только людям неугодным.
***
Я, может, напишу пером,
Что не разрубишь топором.
Покрашу стены, потолки
В цвет белый с легонькой
руки.
Во мне есть роща, бор и
ельник,
Но разворочен муравейник.
И пусть не больно, но
кусают,
И беспощадно не прощают.
Но что понятно и ежу
Мне не по росту и плечу.
И хоть гляжу я близоруко,
Пусть совесть будет мне
порукой.
Пора, наверно, оглянуться,
В иллюзиях не захлебнуться.
А если тронет вас хоть
строчка,
Пока еще я не поставлю
точку.
***
Я серебряная девочка,
Что ни слово – серебро.
Те посыпались как семечки
В полосатое ведро.
Понесу на коромысле
Ведра полные добра.
Раскидаю свои мысли -
Мне не жалко серебра.
Серьги, кольца, ожерелья -
Украшенья вы мои.
Больше грусти, чем веселья -
Так и в жизни, и в любви.
Шутовской колпак так явно
И подавно не к лицу.
Станут слушать – ну и
славно!
Я еще вам принесу.
Колокольчик мой серебряный
Обронил звени-слова.
Поплыло все в танце
медленном...
Закружилась голова.