корреспондент
агентства ИА REGNUM в Степанакерте, Нагорный Карабах
________________________________________________________________
ВОЙНА ФАМИЛИИ НЕ СПРАШИВАЕТ
Смерть коварна
Каждое утро в начале
девятого часа (противная сторона считает, что именно в это время улицы города
наиболее оживлены - людям пора направляться на работу, учебу и т.д.) начинался
обстрел Степанакерта со стороны самой укрепленной военной базы противника в г. Агдаме из дальнобойного
орудия. В народе называли его морской пушкой, гаубицей с удлиненным стволом и др... Но это не суть важно. Какая разница из чего
уничтожаются люди, к тому же - невинные? Ведь орудие это нацелено на мирное
население - на женщин, детей, стариков, не имеющих к войне абсолютно никакого
отношения.
С началом обстрела
особой паники среди населения не возникает: реалии войны научили людей быстрой
и грамотной самозащите. Еще в воздухе, во время полета, снаряд, набирая
скорость (вернее, резко меняя ее), издает грохот, подобный тому, который бывает
при разрыве. После этого «первичного разрыва» люди спешно (повторяю- без паники) начинают покидать свои квартиры и спускаться
в подвалы. Человек индивидуален, и каждый в этой экстремальной ситуации ведет
себя тоже индивидуально. Правда, фактор пола и возраста играет здесь
немаловажную роль и вносит свои поправки. Как это ни удивительно, но из квартир
первыми выбегают самые пожилые члены семей и добросовестно спускаются по крутой
лестнице в подвал. Приходится гадать - то ли больше всего им хочется жить, то
ли опыт жизни приучил их к осторожности и предусмотрительности. Вслед за ними
выходят женщины с детьми, девушки и подростки.
От обстрелов больше
всего страдают дети и прежде всего в моральном плане. Их
хрупкая, не сформировавшаяся еще психика весьма болезненно реагирует на дикий, регулярно
повторяющийся грохот разрывающегося снаряда. Вследствие этого в Нагорном
Карабахе много детей-заик и с психическими отклонениями.
Главы семейств, стараясь
сохранить"честь мундира'', как истинные
джентльмены пропускают всех домашних вперед и с невозмутимым видом ступают на
лестницу. Как правило, до конечного пункта следования они не доходят и, собираясь
у дверного проема первого этажа, довольно-таки быстро находят общий предмет
разговора и споров - будь то цены, политика или виды на урожай. Однако бывают и
исключения - не у всех мужчин стальные нервы. Так, один из них выбежал из дому
в нижнем белье и ночным привидением предстал в полумраке подвала перед
испуганно-изумленным взором соседей.
По окончании обстрела
все в обратном порядке возвращаются к
очагам своим. Тут, естественно, вмиг исчезает прежняя прыть стариков со
старушками: чертыхаясь в стиле ретро и кряхтя недовольно, они едва доковыливают до порогов своих квартир, и долго еще их
нудные, ворчливые проклятия в адрес «соседей» не дают домашним покоя.
А вообще все намного
серьезнее. Беда не всегда проходит мимо. Был такой трагический случай: ложно
сориентировавшись по первичному ''разрыву'', группа мужчин, не пожелавшая
спрятаться в надежное укрытие, подалась за сарай, куда прямо и летел снаряд...
Смерть коварна и
непредсказуема. Не терпит она легкомысленного и пренебрежительного отношения к
себе.
Возвращение к Богу
Война антигуманна,
противна человеческой природе и разуму, и попавшему в ее горнило, трудно
оставаться самим собой, оставаться просто человеком. Но, как это ни
парадоксально, в воюющем Арцахе люди вновь стали
тянуться к казалось безнадежно забытым и вытравляемым
из сознания на протяжении десятков лет советской власти духовным ценностям. В
редком доме не встретишь икону, барельефы из гипса, гравюры с религиозными
сюжетами, библию... Люди стали возвращаться к Богу.
Еще давно, в одном из
карабахских сел был такой случай. У студеного родника лежал расколотый
надвое хачкар. И служил этот исторический памятник
подставкой для кувшинов до тех пор, пока какой-то заезжий молодой инженер не
соединил две части хачкара воедино и поставил его на
самом видном месте - у изголовья родника. Сельчане поразились красоте и
искусной выделке камня, который, не замечая, долгое время топтали грязными
галошами.
Говорят, во время Шушинской операции в небе появился огромный белый крест. Воодушевленные
отряды пошли на решительный штурм казалось неприступного
города-крепости.
Поистине, вера берет
города. Правда, бывают и отклонения в сторону мистики и суеверия. Например,
неоправданное разрушение степанакертских памятников, в которых якобы сидела ''нечистая
сила''. В результате жертвой войны стала сама история. Впрочем, такие случаи
здесь нечасты.
Дверь распахнулась до
того, как мы успели дотянуться до кнопки звонка, и плотный бородатый мужчина с
воспаленными, видимо, от бессонных ночей, глазами произнес:
-Каждый раз, когда
слышу на лестнице твердые мужские шаги, выхожу поглядеть - не Андраник ли это вернулся.
Сын его Андраник пропал без вести. Прорвав плотное кольцо
окружения, остатки небольшого карабахского отряда вышли на узкую, поднимающуюся
в гору, тропинку - единственный путь к спасению. Изнуренные жарой и мучимые
жаждой, ребята с трудом волокли раненного в ногу Меружа. Сзади чувствовалось горячее дыхание преследующего противника.
По настоянию Меружа товарищи спрятали его в овражке,
навалив сверху веток, и обещали при первой же возможности вернуться за ним...
Через минуту Андраник вернулся к раненому - неразлучному другу детства. Вернулся,
чтобы прикончить его - ведь с пленным противник ''не церемонится''. Но рука
дрогнула...
- Я Не
смогу убить тебя, - сказал Андраник, протягивая Меружу гранату. - Возьми, когда подойдут совсем близко, взорвись
вместе с ними.
Невдалеке послышалась вражеская
речь. Поцеловав друга, Андраник удалился...
Прочесывая на
следующее утро район боев, армянские отряды нашли едва живого Меружа. Андраника не было нигде. В
последний раз его видели вечером того злополучного дня в одной из рот, откуда
по рации он пытался связаться со штабом, чтобы сообщить о местонахождении
раненого.
Спустя некоторое время
рота, а вместе с ней и Андраник вступили в бой. После
боя его не видел никто.
В списке раненых и
убитых Андраник не числится. В поисках сына отец
делает все возможное. Даже среди азербайджанцев нашлись знакомые и старые
друзья, взявшиеся помочь несчастному отцу.
-Буду искать как
своего сына, - пообещал один из них.
Почему же этот человек
взялся помочь отцу, сын которого встреться на узкой тропе войны с его
собственным сыном, наверняка пристрелил бы его, не задумываясь? Быть может, он
понял, что человек человеку, действительно, не волк и не враг? Что во всем
виновата война - она разводит людей по разные стороны баррикад.
И еще. Она не
спрашивает фамилии и национальности.
1992
год
Опубликовано
27.04.2006