"Среда обитания" представляет:
ЛИДИЯ ГРИГОРЯН
г. Нижний Новгород
ЭТО Я!
Вот я – временем битая!..
(Верно, время неправо)
И несёт меня, битую,
То налево, то вправо.
Страшно принять всё новое,
Что и как – не понять.
Будто бросили голую
В летний жар замерзать.
И не видно мне крыши,
Не видать и тропы,
Да и сердца не слышу,
Как не слышу души.
Когда-то мы разборчивее были,
Предпочитали Пушкина и Блока.
С мечтой о светлых идеалах жили,
Не ведая о нынешних пороках.
И вот уж те мечты давно погасли -
И в мыслях нет сопротивленья злу.
Кружимся в вязком и порочном вальсе
На явно наркотическом балу.
А вдоволь нагрешив, спешим под купол
Отца Всевышнего, замаливать грешки.
«Очистив души», рады жизни тупо,
Нам всё равно где - плод, где – корешки.
Забыть на время
Кто ты и откуда,
Забыть и думать
Вечерами о другом,
Да только эта
Чёртова простуда
Мне ностальгию
Втюрит перед сном.
Она вбивает в сердце
Хрипло, слёзно,
Что выбросить пора
От прошлого ключи,
Что я никто для родины
И поздно
Стихи о ней писать…
Молчи!.. Молчи!
Я знаю, мне не склеить
Все обломки
И трудно доказать,
Что я сильна.
И хоть твои намёки к месту
Колки,
Душа всё ж
Не до пепла сожжена.
Вот придумали: я - иностранка!
Сколько лет я была своей.
На «чужой» земле – эмигрантка,
Той земле, что была и моей.
Ах, откуда страх отчужденья,
Кто так хочет родить войну?
Я боюсь потерять за мгновенье
В звоне фальши Россию свою.
И хмелея от рек певучих,
Обнимусь с берёзой тайком,
Мне любовь к России могучей
С материнским дана молоком.
А в России ночи пахнут сенокосом
И звенит прохладой утренний туман.
Выйду на поляну - по колено росы,
Жемчуга с берёзы по моим плечам.
Мох окутал нежно тонкую осинку.
То ли в полудрёме, то ль в полубреду
В глухомань лесную узенькой тропинкой
В тишине бездонной тихо забреду.
Ожиданье счастья, ожиданье чуда,
На душе прекрасно, просто благодать!
Будто будет праздник, день рожденья
будто,
И пора друзей мне всех к себе позвать.
Я хочу, чтоб день мой был пронизан
солнцем,
Жаром и любовью, чтоб не потушить.
Я хочу, чтоб было искренности больше,
Чтоб впитало время всё добро души.
Мне не спастись,
не убежать,
не скрыться
и не замолчать,
не исчерпать,
не сокрушить,
не избежать утрат
и лжи…
Хочу сказать
себе: молчи,
не плачь,
не смейся,
не кричи,
и не дыши,
и не пиши,
слепою стань
и не верши!
Но как мне
строки повернуть?
Как завалить
камнями путь?
Как задушить
в себе мне «Я»?
Как, муза,
не воспеть тебя!
Сколько у жизни дорог и тропинок,
Как мне свою среди них отыскать?
Солнца лучи или горсточку льдинок -
Что мне в дорогу с собою взять?
Впереди неизвестность и ожиданье,
В молитву вылился трепет души.
Прости меня, Господи, за незнанье
И если можно, чуть-чуть помоги.
Дай мне смиренья, дай мне прощенья,
Уйми роптанье, не осуди.
О, небеса, прибавьте терпенья!
За все сомненья, Боже, прости.
Что мне нужно? По сути, немного.
Да и то своим внукам отдам.
Только как позабыть мне дорогу,
К дому детства, что выстроен там,
На другой половине планеты -
За горами, лесами, вдали…
Вот и снятся и снятся рассветы,
Чтоб в родительский дом привели.
Ну а дети мои - те - другие.
И для них мир России родной.
Незнакома им ностальгия,
Как и мне незнаком покой…
Не плачь душа, не плачь.
Не только наш удел,
Как песню, жизнь прожить,
Всему ведь есть предел.
Не плачь свеча, не плачь,
Не плачь, что догоришь.
Ты жизнью много свеч,
Сияньем озаришь.
Если вы не слышали дудук,
Я послушать раз хоть заклинаю.
Вы услышьте сердца Божий стук,
И узнайте, как оно страдает.
Если вы услышите дудук,
Песня неба в вас останется навечно.
Песнь – надежда и созвучье дум
О любви, о Боге и о вечном.
Если вы услышали дудук –
В вас остался тёплый свет,
То души свеченье, солнца круг
Навсегда, на много звёздных лет.
Горькая любовь, трудная любовь,
Гордая любовь, славная любовь.
Сердца вечный зов и дорога вновь.
Родина моя – моя Родина!
Камни на камнях, сердце в тех камнях,
Стены из камней, силы - из камней,
Свет моей души, свет моих очей.
Родина моя – моя Родина!
Церкви из камней держат небосвод,
Пашни на камнях кормят мой народ.
Зодчий на камнях солнце создаёт.
Родина моя - моя Родина!
Мудрость нации - письмена твои,
Предков прошлое – скорбь моей души.
Не дано другим твою жизнь пройти.
Родина моя – моя Родина!
Я обрела в себе тебя
Вдруг неожиданно и точно.
Зачем бессвязные слова?
То, что внутри меня, - бессрочно.
Моё начало – это ты,
И жизнь тобою завершится.
Я как осколок той горы,
Что далека, но часто снится.
Я родилась не там, где надо.
Вина не предков - грех врага.
Но в каждое мгновенье рада,
Что мать армянкой родила.
Как жаль, что не могу словами
Любовь отдать, а боль забрать.
Припасть к тебе и пить глотками -
Тобою, найденною, стать.
В апреле месяце, пред Пасхою Христовой,
Когда зацвёл гранат и абрикос,
Народ отверженный пошёл в поход Крестовый,
Чтоб утопать в крови и море слёз.
В апреле месяце, когда всё возрождалось,
Зло родило безумство, вероломство
И на глазах у мира вырубало –
От древа корни, с ним его потомство.
А солнце вновь вставало на Востоке,
Чтоб осветить клеймо убийц и их позор.
Молчали, ужаснувшись, боги,
Молчал лукавый свет, потупив взор…
…А мне ночами снятся разрушенья,
Мне снится плач и стоны матерей,
И церкви без крестов, кошмарные виденья,
И крики обезумевших детей….
О, мой народ, ты мучеником стал,
Прошёл пустыню смерти и родился!
Ты у подножья Арарата пал
И у подножья Арарата возродился!
Пройдя и геноцид, и войны,
Ты пред судом надменного глупца,
Лишённый голоса, но духом гордый, –
Решил: тебе не жить в цепях.
И с годами мудрость обретая,
Женщину-армянку я хочу воспеть,
Чья любовь великая не тает,
Ту, что ждать умеет и терпеть…
Беды не снимая с плеч,
По дорогам «спюрка» и «хариба»,
Ты в одной руке держала меч,
А в другой, письмён святых изгибы.
Крепости и храмы покидая,
Уводя детей от иноземца,
Ты сначала рукопись спасала
И иконы, с верою на сердце.
Разорённый свой очаг покинув,
Ты старалась сохранить язык.
И в карпетах, глиняных кувшинах,
Вновь искусству придавала лик.
Сквозь потёмки жизни, бездорожье,
Женщина-армянка поколеньям,
Сохранила (то веленье Божье)
Древних всех традиций возрожденье.
Именами крепостей и храмов,
Разорённых городов, дворцов,
Как ни странно, но армянка называла
Дочерей родившихся, сынов.
Родились на свет Ани, Карины.
Гагиков, Таронов образцы
появились на земле. Отныне,
Вновь летают Родины птенцы.
Образ святости в века вчеканив,
Преданности, совести исток,
Нам Господь самим решать оставил:
Что начало жизни есть, а что итог.
И на все оставшиеся годы,
Сыновьям одно могу сказать:
Стороной пусть обойдут невзгоды,
Корни берегите, как родную мать.
Спюрк – рассеянное по всему миру армянство (последствие геноцида)
Дороги Хариба – дороги скитаний.
Карпет – ковёр ручной работы.
Я не горю, я буду гореть,
Как зимний костёр, что может согреть.
Я не пою, я буду петь
В душе твоей через тысячу лет.
Я не исчезну, я памятью стану
В страничках Армении – Отевана,
Как памятью стало озеро Ван,
Как много других незаживших ран.
Крапивушка, крапива,
Не обжигай мне ноги.
Я слышу, как ворчливо
Дед шепчет у порога:
«Куда вас всех заносит,
Без родины, без Бога?»
Мне годы бы отбросить,
Обнять бы деду ноги.
Бурьян, что лес дремучий,
Закрыл навек калитку.
А память с болью жгучей
Раскручивает нитку.
В той жизни, где построил
Мой дед свой дом сынам.
Возжаждав новой крови,
Их забрала война.
Крапивушка, ей-богу,
Душа моя горит.
Мне к дедову порогу
Вернуться зов велит.
Вернуться, поклониться,
Убрать всю пыль с оконца,
Чтоб вновь в нём отразиться
Могло большое солнце.
1. Мой Арарат
Арарат, тобой с пелёнок одержима,
Чужестранцем дед молился за тебя,
Я твоя кровинка, я неотторжима
От тебя, мой Арарат, моя земля.
Кто родился на чужбине, тот и знает,
Как растёт, зовёт по родине тоска.
Как дитя без матери, страдаю,
Родина, хоть ты и далека.
Мне б в твоих объятиях забыться,
Мне б не лить тоской рождённых слёз,
Мне б Аракса чистого водицы
Зачерпнуть, но… время унеслось.
Первый луч рассвета – это ты.
Ты – икона вековой святыни,
Пик не взятой мною высоты,
Рана, не зажившая поныне.
2. Моя земля
Я спешила к тебе по-детски,
Я по-детски слёзы лила
Оттого, что страна по-советски
Нас забвению предала.
И с землёю моею – не скрою! –
Не теряю с годами связь.
Я мечтаю, томясь тоскою,
Вновь припасть к земле, возвратясь.
Мне седые твои хребты,
Как мираж средь белого дня…
…Вся весенняя, в маках, земля,
Обо мне вспоминаешь ты?
3. Моё село
Село, как гнездо средь ущелий и гор,
Зачем вдруг представилось мне пустырём?
Прошёл по нему злобный враг или вор?
Иль застили тучи мне весь окоём?
Пустое село, где же люди твои?
Не видно красавиц твоих у ручья.
Не видно соседских ребят, а в тени –
Сидят старики и о чём-то молчат.
И как не грустить? Хлебопашцы не дома –
Мужчин молодых увела целина.*
Законы ругая, грустят, так как снова
В амбарах сопреют, умрут семена.
Покорность и грусть, словно ветви, сплелись,
И жалобой полнится голос ручья.
А сельская жизнь так и катится вниз,
Она, эта жизнь, на сегодня ничья.
целина (хопан) – слово, закрепившееся с советских времён, в данном случае обозначает выезд
на заработки в другие страны из-за неимения работы на родине.
4. Мои старики
Колыбели давно опустели,
Дым тонира* потерян легко,
Колыбельные песни, что пели,
Белый аист унёс далеко.
Но, как прежде, рассядутся чинно –
Все в папахах… и чётки в руках.
Поведут разговоры привычно,
А в глазах их печаль, а не страх.
Тот уехал вчера, тот вернулся,
Тот совсем потушил свой очаг.
И в молчание вдруг окунутся,
Словно рты залепил полумрак.
Им под стать только сильные горы.
И седые хребты им под стать.
Хоть сутулятся спины от горя,
Будут молча они горевать.
Тонир – печь, в которой пекут хлеб
5. Мои камни
Камней стенанья горячи,
Но сила духа в них – гранит.
Стоят и днём, стоят в ночи,
И камень с камнем говорит.
Прочла на них я письмена –
Они из боли и огня.
Из мук несносных письмена,
Что учат стойкости меня.
Есть в них журчанье ручейка,
Есть солнца жаркого восход.
Есть в них былые времена.
Есть стойкость гор ‑ из года в год.
6. Мой сосед
Я не была здесь десять лет.
Душа звала сюда, манила
И замерла, когда сосед
Мне поспешил навстречу…
Было, что находил он уйму дел,
Совхозами умело правил.
А нынче тих, как мышь, не смел,
Но иногда былое славит.
В рубашке грязной и не брит,
Потерян, безразличный, будто
Внутри его всё-всё болит.
Остановилось время…
7. Мой ручей
Ты, ручей, откуда взялся?
Ты куда бежишь, родной?
Как же ты не побоялся
С толщей лет ввязаться в бой?
Ты хвалебный гимн природе
Умудряешься журчать,
Птицы гимн твой переводят
И, сбиваясь, вновь кричат.
Смело в камни ударяясь,
Слёз своих не выдаёшь –
Ты, змеёю извиваясь,
Всё бежишь, душой поёшь.
Ты ‑ как чудо Воскресенья!
Подскажи, как петь сквозь боль?
Как унять души смятенье,
Научить, родной, изволь.
8. Моя дорога
Снова собираюсь я в дорогу.
Завтра – улыбаться, делать вид,
Что спешу и что работы много,
Что прощаться нужно без обид.
Остаются те, кто жив, кто – сможет.
В их глазах – невыплаканность слёз.
Помоги же им, родимым, Боже!
Сколько горя этот век принёс!
Время перестроечное мчится.
Надо, надо вовремя поспеть,
Чтоб заколосилась вновь пшеница,
Чтоб хлеба хорошие испечь.
Уезжаю. Горечь душу гложет.
В доме на окраине села
Загрустит, отъездом растревожен,
Мой сосед…. Всего семь дней была.
9. Мой народ
Танцуй, народ, танцуй и пой,
Пусть прошлое тебе не снится.
Танцуй, народ, танцуй и пой,
Учись смеяться, веселиться.
Колечки мы в звене одном,
Но разлетелись, словно птицы…
…А позовёт нас предков дом -
Под крышу каждый возвратится.
Танцуй, народ, танцуй и пой,
Пусть рожь на поле колосится,
Пусть вызревает в дождь и в зной
Хороший хлеб, что уродится!
Опубликовано 20.04.2010