Проект
"Среда обитания" представляет:
г. Одинцово,
Московская область
комедия в 3-х действиях
Посвящается
Кузнецовой Ольге Николаевне
Как тяжело им было
Стареньким
Спешить за нами
Торопливыми,
Смешно переставляя
валенки,
С последними собравшись
силами,
Они возили нам оладушки,
Уважить, чтоб последней
крошкою
В пальто
С немыслимым лукошкою,
И в вечность
Без оглядушки
Бабушки…
Алексей
Карелин
ДЕЙСТВУЮЩИЕ
ЛИЦА
Кораблёва Евдокия Степановна, пенсионерка.
Мать четверых детей, бабушка 9 внуков. 95 лет.
Кораблёва Дуся, девочка 10 лет.
Кораблёва Евдокия, девушка 20 лет.
Кораблёва Евдокия, женщина 30 лет.
Кораблёва Евдокия, женщина 45 лет.
Громова Раиса Васильевна, пенсионерка. Вдова
генерал-майора. Бездетная. 73 года.
Попова Альбина
Владимировна пенсионерка, Бывшая репрессированная. Имеет дочь Анну. 85 лет.
Векшин Вадим Вадимович, зять Поповой 40 лет.
Афонаскин Артём, заключённый, бывший
студент 25 лет.
Кулаковский Кирилл Андреевич, местный участковый 35
лет.
Кирпичников Олег Романович, следователь городской
прокуратуры, 34 года.
Прохожий.
Сальнов Геннадий Викторович, начальник
тюрьмы, 53 года.
Понятые, солдаты ОМОН.
Надзиратель. Тощий высокий сутулый, с хриплым прокуренных голосом.
Тюремный врач.
Санитары.
Действие
происходит в марте 1991 года в панельном пятиэтажном доме под снос.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Комната, с
пожелтевшими от времени когда-то белыми обоями. В углу стоит маленький пузатый телевизор, рядом с ним древний сундук. Рядом с
сундуком железная кровать на пружинах.
Кровать застелена цветастым покрывалом.
На кровати семь стоящих пирамидой кружевных подушек. Посередине комнаты круглый деревянный стол,
накрытый белой скатертью. За столом пьют чай Евдокия Степановна, Раиса Васильевна
и Альбина Владимировна. Десять часов утра. Женщины поют.
Евдокия Степановна. (Запевает.) Чёрный ворон! Чёрный ворон! Ты куда…
Раиса Васильевна и Альбина Владимировна. (Подхватывают.)
Ты куда летишь не зная…
Неожиданно громко врубается музыка. Из
динамиков орёт: «Ксюша, Ксюша, Ксюша, юбочка из плюша…» Женщины вздрагивают.
Прекращают петь. Попова вскакивает и убегает за сцену. Музыка прекращается.
Попова возвращается с магнитофоном.
Раиса Васильевна. Ты когда-нибудь Владимировна нас с этой твоей
бестией в гроб сведёшь (Вздрагивает и трясёт головой.) Я-то хороша,
подарила тебе этот магнитофон, думала, ты наши песни заводить будешь, а ты?
Альбина Владимировна. (Ставит магнитофон на пол и обнимает
Громову.) Ну, прости, прости, Рая! Невиноватая я! Протирала давеча пыль,
видно на какую-то кнопку случайно нажала, вот он и взбесился! Давай я тебе
лучше еще чайку налью.
Раиса Васильевна (прислушивается). Нет... Показалось, как
будто кто-то кричал...
Пауза. Все
прислушиваются.
Евдокия
Степановна. Всё Рая своего корреспондента ждёшь. Так он к нам и придёт! Третий
месяц как мы живём на птичьих правах! Сколько бумаги измарала? И чего добилась?
Посмотри на себя! Худющая стала! Вся иссохла!
Раиса
Васильевна. А я вам, девочки говорю, что обязательно он приедет! Не может, ни приехать! Мой покойный муж!
Евгений Осипович Громов боевой генерал был! Царство ему небесное! И кому как не
«Красной Звезде» разобраться во всём этом безобразии!
Альбина
Владимировна. А, да брось ты Рая! Да какое им всем теперь дело до нас, бабок! Да
кому мы нужны кроме самих себя? Вот я вчера перехожу дорогу, и поскользнулась.
Упала, да так больно! Сумка у меня в одну сторону, я в другую. Глянь, бежит ко
мне мальчик. Ну, думаю тимуровец. Уже хотела, было, рот раскрыть, чтобы
поблагодарить, а он паршивец схватил сумку, да наутёк!
Три килограмма картошки, как не бывало! Это еще хорошо, что я кошелёк всегда в
нагрудном кармане ношу!
Евдокия
Степановна. Наверно беспризорник. Вон их, сколько сейчас опять появилось!
Раиса
Васильевна. Беспризорник! Бандит!
Альбина
Владимирова. Встала я кое-как. Отряхнулась. Коленко болит, голова кружится, и
обидно так стало, что я заплакала. Иду так плачу, поворачиваю за угол, а там
моя рассыпанная картошка валяется. И сумка тут же….
За сценой
слышатся возня, крики, звук сбегающих по ступенькам ног.
Евдокия Степановна.
Что у них сегодня там? С самого утра! Каждый день ходят, ходят! Чего ходят?
Зачем ходят? Эх, девки, зря мы всё-таки не
послушались! Надо было съезжать как все, пока нас отсюда под белы рученьки не
вывели!
Альбина Владимирова. Куда, Дуня, за сто
первый километр? Уволь! Мы же ездили в это Бутово,
видели этот недострой! Ладно, соседи, у них силы
есть, а нам, кто перегородки в квартире выстроит? Пусть сначала достроят, а
потом мы уже и съедим! Да и оплачено у нас за полгода вперёд! (берёт чайник и уходит
что-то бормоча себе под нос со сцены)
Раиса Васильевна. (Поворачиваясь и провожая Попову
взглядом) Вот Аля молодец! Мне бы её оптимизм!
Сказали бы мне, что она столько лет провела в сталинских лагерях, не поверила
бы! И смотри, дочь такую красавицу родила, в сорок пять. Не побоялась! Ведь ты же Дуня тоже в сорок пять рожала? (внимательно смотрит на Кораблёву. Та начинает креститься и читать в полголоса молитву)
Ну, прости, прости, старую дуру!
Напомнила!
Евдокия Степановна.
На всё, Рая, воля божья. (встаёт, подходит к сундуку, открывает его и
начинает перебирать вещи.
Раиса Васильевна. Что
там у тебя, клад?
Евдокия Степановна.
(Та, не поворачиваясь) Вот, девки, умру, так гроб покупать не надо. Я маленькая. Нечего
на меня деньги тратить. Сундук на доски разбейте, вот и готов гроб.
Раиса Васильевна. Дуня, о чём ты?
Неужели же мы на гроб-то себе не заработали за целую жизнь? (плачет).
Пауза. Звонок в дверь
сначала робкий, затем настойчивый.
Раиса Васильевна. Я
открою (Встает, идет к двери) Кто?
Артём. Я.
Раиса Васильевна. (Удивлённо)
Кто я?
Артём. Открывайте и сами всё
увидите.
Раиса Васильевна.
(Открывает дверь, но не спускает цепочку)
Вы к кому?
Артём. Я к вам!
Раиса Васильевна. (Еще удивлённее)
К Евдокии Степановне?
Артём. И к ней тоже.
Раиса Васильевна. (Радостно) Не может быть! Неужели вы корреспондент
из «Красной Звезды?»
Артём. (Обрадовано) Ну, конечно же, я корреспондент… (Задумывается) Майор Завирайко.
Раиса Васильевна. (Снимает цепочку) Конечно, конечно, товарищ майор!
Заходите! Мы вас так ждали!
Входит
Артём. Он весь усыпан штукатуркой. Лицо, руки, испачканы в побелке.
Артём. Извините за мой внешний
вид, но у вас в подъезде такое! Я оступился, упал и… (Критично осматривает себя) Как видите!
Раиса Васильевна. Боже
мой! Простите нас! Товарищ майор! Пойдемте, я вам помогу отчиститься… (Проходит с ним через всю сцену мимо
Кораблёвой) Радость то какая Дуся! Вот ты не верила, а к нам корреспондент
из «Красной Звезды» Майор Завирайко! А это Евдокия
Степановна, я про неё вам в газету тоже писала!
Артём. Здравствуйте! (Спотыкается об оставленный
на полу магнитофон и растягивается на
полу. К нему подбегают Кораблёва и
Громова.) Ничего-ничего! Простите.
Евдокия
Степановна. Ох уж эта
Раиса
Васильевна: Знаю, Дуся, знаю… (Обращается
к Артёму)Товарищ майор пойдёмте… пойдёмте) (Уходят).
За сценой
опять слышатся возня, крики, звук сбегающих по ступенькам ног. В дверь
настойчиво, начала звонят, потом уже стучат.
Евдокия
Степановна. (Подходит к двери) Кто там?
Кулаковский. Это я Евдокия Степановна.
Ваш участковый.
Евдокия Степановна. (Открывает дверь. Участковый
буквально врывается и подозрительно
осматривается по сторонам) Что это Вы
Кирилл Андреевич?
Кулаковский. Евдокия Степановна!
Только что у вас в доме из под стражи сбежал
преступник.
Евдокия Степановна. Бог
с Вами? Откуда? (Беспокойно начинает
вместе с Кулаковским осматриваться по сторонам)
Евдокия Степановна. Помните в прошлом году у
Федоренко без ведома хозяев продали
квартиру?
Евдокия Степановна. Нет.
Я такими делами не интересуюсь…
Кулаковский. Что Вы! Они квартиру
сдали студенту и уехали на дачу, а тот, пока их не было, её и продал!
Евдокия Степановна. Нет,
не слышала.
Кулаковский. Так вот этого афериста
поймали. А сегодня как раз был назначен следственный эксперимент. Сами знаете,
дом ваш под снос, ветхий. Этот малый попросился в туалет. Закрылся. Оторвал
унитаз и в образовавшуюся дыру ушёл на этаж ниже. Теперь вот уже как полчаса с
ног сбились,… ищем! (Опять осматривается)
К Вам никто не приходил
Евдокия Степановна. (Оживлённо) Приходил.
(Подпирает бока кулаками) И я Вас
сейчас с ним познакомлю!
Кулаковский. Кто у вас еще тут?
Евдокия Степановна.
Корреспондент из «Красной Звезды» приехал. Майор Завирайко.
Кулаковский. Всё-таки приехал. Да…. Пробивные вы старушки! Только
зачем вам всё это? Не легче бы для всех было, уехать вам на новые квартиры!
Слышатся
причитания Громовой.
Раиса Васильевна. Господи,
это отчистить не возможно! Подождите, подождите! Сейчас я вам принесу мундир
моего покойного мужа, должен вам подойти!
Те же и
Громова. Громова выходит. Лоб и руки в мыльной пене.
Раиса Васильевна. А…
товарищ участковый! Вы то мне и нужны! (берет
его под локоть и пытается тащить в глубину комнаты) Пойдемте! Я вас сейчас
с корреспондентом познакомлю! Ему у вас есть, что спросить будет!
Кулаковский. (Вырываясь) А я то тут при чём? Мне приказали – я выполняю! И вообще, мне
некогда. За вас я спокоен, у вас майор. Но если что… (Опять настороженно смотрит по сторонам) То я рядом.
Те же и
Попова. Попова выходит с электрическим самоваром и ставит на стол.
Альбина Владимировна. Какие
люди! Не желаете ли чайку!
Кулаковский. Нет,
спасибо. Мне пора идти!
Альбина Владимировна. Что так? Чай очень даже
вам полезен! Витамины!
Кулаковский. Я предпочитаю химию (Роется
у себя в полевой сумке) Вот. Серотонин. Возьмите,
почитайте аннотацию. (Уходит.)
Альбина Владимировна. (Раскрывает аннотацию. Читает) Серотонин – запатентованное
средство, гормон хорошего настроения, выработанный из крови молодых самцов африканской гориллы, и
является отличной стимуляцией, как умственной, так и физической деятельности….»
Раиса
Васильевна. (Скорчив физиономию) Какая гадость! (Уходит)
Альбина
Владимировна. (Обращаясь к Кораблёвой)
Молодец
Рая, всё-таки вытащила к нам корреспондента! А что участковый-то приходил?
Евдокия
Степановна. (Опять возвращаясь к
сундуку) Да
у них какой-то там аферист из-под стражи убёг.
Звонок в
дверь. Попова смотрит в глазок.
Альбина
Владимировна: Надо же, зять! (Открывает дверь)
Те же и
Векшин. Векшин входит с двумя пакетами, доверху наполненными продуктами.
Подмышками у него дипломат и зонт. В
зубах ключи от машины.
Векшин. (Передавая сумки Поповой. Та принимает их и волоком оттаскивает в
середину комнаты.) Сейчас на лестнице встретился с Раисой Васильевной…. У вас
гости?
Альбина
Владимировна. Да, гости. Сейчас только приведут себя в порядок, и нас
интервьюировать будут!
Векшин. (Укоризненно) Мама, чего Вы добиваетесь? Ведь есть же хорошая
квартира! Переезжайте туда! Ну и что, что там мелкие недоделки… Мы вам поможем!
Альбина
Владимировна. (С интонацией
недовольного ребёнка) Я сказала, нет! Нечего мне в недодел переезжать!
Векшин. (Вздыхает.) Я Вам мама продукты принёс.
Альбина
Владимировна. Да уже вижу. Чего такой расстроенный.
Проходи. Чайку выпей! ( Проходят и садятся за стол). Как твои
дела?
В комнату
торопливо проходит Громова. В руках у нее спрятанный в чехол костюм. Она на пике блаженства.
Векшин. (Следя за тем, что несет
Громова) Да ничего хорошего. Я не знаю, что со мной? Вчера до девяти вечера на
работе задержался, ночь плохо спал, с женой из-за этого поссорился, жизнь не
движется! Старею наверно. Устал….
Альбина Владимировна. Да… Моя дочка любого
достанет! А знаешь что? Я тебе помогу. (Уходит,
но очень быстро возвращается) Держи. Протягивает завернутые в пакетик пилюли.
Это Серотонин. Вот к нему аннотация. Пропей. Сразу полегчает, а сейчас ты уже меня извини. Нам сейчас будет
некогда.
Векшин. Да я и сам уже собирался
уходить. Мама вы всё-таки подумайте. (Уходит, внимательно читая аннотацию).
Евдокия Степановна. Что ты ему дала-то?
Альбина Владимировна. Это не важно. Хуже уже
всё равно не будет!
В комнату
заходят Громова и Афонаскин. Афонаскин
в парадном генеральском костюме с орденами и медалями.
Раиса Васильевна. (Умилённо) Девочки вы
только посмотрите, как товарищ майор в этом мундире на моего покойного супруга
похож!
Артём. (Удивлённо
осматривая себя. Он в мундире с мокрой головой и
аккуратно причесанными волосами). Так о чём же мы с вами будем говорить?
Альбина Владимировна. Это вы нас спрашиваете?
Давайте задавайте по быстрому ваши вопросы и по домам, а то мне еще борщ варить
надо!
Артём. (испуганно)
Нет-нет! Вопросы у меня имеются, только, знаете, на это должно уйти как минимум
часа три, пока все менты
не уйдут,… то есть пока мы все моменты не оговорим. Нашей газете необходимо знать все подробности. (задумывается)
Альбина Владимировна. И то правильно. А то
какую жизнь пережили.
Артём:
Давайте так. Я с каждой из вас побеседую с глазу на глаз. Начнём с вас
(обращается к Поповой.) Мне будет удобнее, если мы пройдем на кухню. Там
пожарная лестница, там мне будет удобнее…
Альбина Владимировна. Что там?
Артём. Я говорю там, пожалуй, лучше мне будет говорить.
Афонаскин и Попова
уходят за кулисы.
Евдокия Степановна. (В руках держит
потрёпанную книгу) Надо же. Такой молодой, а уже майор. Рая, а зачем ему про
нашу-то жизнь узнавать. Как это поможет?
Раиса Васильевна. Дуся! Ничего ты не
понимаешь! Это же непросто журналист, а корреспондент из «Красной Звезды»!
За сценой
слышатся лай собаки. Возня, крики, звук сбегающих по ступенькам ног. Затем
настойчивый стук в дверь. Кораблёва открывает дверь. В комнату забегает
следователь Кирпичников, за ним врываются солдаты ОМОН в масках с автоматами. У
одного из солдат собака. За солдатами двое понятых.
Кирпичников. (Предъявляет
оттеснённой в глубь комнаты Кораблёвой удостоверение) Где он?
Кораблёва. (Недоуменно) Кто?
Кирпичников. Заключённый! Собака нашла его след. Он у вас! Где
он?
Раиса
Васильевна. (Преграждая дорогу) На
кухню нельзя! Там корреспондент из «Красной звезды»
Кирпичников. (Отодвигая
Громову)
Вот мы на него сейчас и посмотрим! Ребята! Вперёд!
Кирпичников
и два омоновца убегают в кухню. Из кухни
доносятся звуки бьющейся посуды, разбитого окна. Кирпичников
возвращается в комнату.
Кирпичников.
(Досадливо) Ушел, гад! Опять
ушёл!
Кораблева. Да кто? Ничего не могу
понять? Кто ушёл-то?
В комнату
заходит Попова. Её причёска растрёпана. В руке поварёшка.
Альбина
Владимировна. Наш корреспондент. Сиганул в окно. Только
его и видели!
Раиса
Васильевна. Аля, что это у тебя?
Альбина
Владимировна. Не поверишь! Это дал мне он. Сказал, чтобы я отбивалась! (Бросает поварёшку на пол. Садится на стул. Плачет) Господи! Все нас обманывают! Все!
В комнату
заводят с заломанными руками Афонаскина. Под глазом свежий кровоподтёк. Рукав кителя
оторван.
Кирпичников.
(Злорадно) А! Вот он, голубчик! Попался, сукин ты
сын! (Оборачиваясь к солдатам) Значит
так! Этого вот! И его сообщников в кутузку! Завтра
будем разбираться, как они спланировали план побега!
Раиса Васильевна. (Подбегает
к Кирпичникову и даёт ёму пощёчину) Мерзавец! Да как ты смеешь так говорить со старухами!
Кирпичников. (Брезгливо отстраняя
Громову)
Сержант! Я сказал всем наручники и в камеру!
З а н
а в е с
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Камера
предварительного заключения. В камере Кораблёва, Попова, Громова и Афонаскин. Кораблёвой плохо. Она лежит на топчане. Около её
изголовья сидит Попова. Громова держит в руке порванный китель её покойного
мужа. Плачет. Афонаскин сидит на полу, обхватив
голову руками.
Альбина Владимировна (в раздумье). Да,
Дуся! Попали мы на старости лет за решётку! Я же в Гулаге двенадцать лет
провела. Думала уже, что не доведётся. (Кладёт
ладонь на голову Кораблёвой) Эх, Дуся, Дуся! Всё из-за моего упрямства, да
и вас с панталыка сбила, уговорила остаться! Не остались
бы, то сейчас бы в этом недострое чаи бы гоняли! (Обращается к Афонаскину)
А ты детинушка! Куда же к нам-то, к
бабкам полез? Подумать только корреспондент! Тьфу! (Обращается к Громовой) А твои глаза генеральские куда смотрели?
Журналист! Журналист! Тоже мне ревизор нашёлся! Что делать с Дусей теперь? Врача ей нужно!
Афонаскин вскакивает
и начинает стучать в дверь. Дверь находиться в глубине сцены.
Артём. Эй вы! Фашисты! Врача!
Бабушке совсем плохо! Открывайте! Открывайте!
Дверь
открывается и в комнату входит надзиратель.
Надзиратель.
Чего
орёшь? Врача уже вызвали. Должен через час быть! (Уходит)
Раиса
Васильевна. Ты лучше расскажи нам, орёл, за какие такие подвиги ты на нары
попал?
Артём. Друг подставил. Я в
Москву приехал из Кургана. Мечтал в литературный институт поступать. Но не
набрал должных баллов. Хотел уже уезжать, как приятель, с которым я
познакомился во время сдачи экзаменов, предложил мне остаться. Таким казался мне добрым, открытым. Хотя был у него
один недостаток спиртное и юбки любил. Но он обещал устроить меня на работу,
квартиру вместе стали снимать. Я и знать не знал, что он решил продать эту
квартиру…
Альбина
Владимировна. Тебе надо было на актёра учиться. Очень хорошо это у тебя
получается, как Раю развёл!
Артём. Да не разводил я никого.
Я испугался очень. Как представил, что сидеть за аферу придётся….
Альбина
Владимировна. Тише! Кажется, приходит в себя.
Евдокия
Степановна. (Стонет. Открывает глаза.) Плохо мне. Не ругайте
паренька. На всё воля божья! Аля, я там приготовила себе чистый халат и новые
носочки и тапочки. В сундуке. Если помру, сундук мой
разломайте, я говорила тебе Рая. (Умирает)
Альбина
Владимировна. (Читает Отче наш)
Раиса
Васильевна. (Падает
в ноги к Кораблёвой. Плачет)
Артём. (Подходит к телу Кораблёвой, затем срывается и начинает что есть силы молча
колотить в дверь)
В камеру
входит тюремный врач и два санитара с носилками.
Тюремный
врач. (Ругается с надзирателем) Безобразие!
Восьмидесятилетних старух упрятать за
решётку! Я их всех перевожу в лазарет!
Артём. Поздно.
Тюремный
врач. (Подходит к телу Кораблёвой, щупает пульс,
подносит зеркальце.) Эх, старушки вы мои,
божьи одуванчики, чем могу. Давайте ка до утра в лазарет….
Тело
Кораблёвой кладут на носилки. Все уходят кроме Афонаскина.
Тот падает на нары и плачет навзрыд. Затем нащупывает книгу, которую держала в
руках Кораблёва.
Артём. (Удивлённо) Это еще что? (Листает.)
Дневник? (Начинает читать) … Дорогой мой дневник! Давеча у меня с моей
маменькой был скандал! Я шла с полным кувшином молока, и встретила у дороги
соседского мальчика. Ему папа из города привёз малиновую рубаху и настоящие
хромовые сапожки. Какой он стал хорошенький! Я побежала за ним, споткнулась, и
разлила молоко,… Маменька за это меня так ругала, так ругала!..
Постепенно
сцена погружается во мрак. Луч прожектера выхватывает читающего на нарах Афонаскина. Другой луч выхватывает стоящую на сцене Дусю
Кораблёву десяти лет.
Дуся
Кораблёва. 10 лет. (Начинает
говорить одновременно с Афонаскиным.
Постепенно голос Афонаскина полностью смолкает. Она одета в белый балахон) …
Дорогой мой дневник! Давеча у меня с моей маменькой был скандал! Я
шла с полным кувшином молока, и встретила у дороги соседского мальчика. Ему
папа из города привёз малиновую рубаху и настоящие хромовые сапожки. Какой он
стал хорошенький! Я побежала за ним, споткнулась, и разлила молоко,… Маменька
за это меня так ругала, так ругала!..
…
Дорогой мой дневник! У нас тиф. Вымерла половина деревни. Маменька лежит и не
разрешает нам с тятей подходить к ней…
…
Дорогой мой дневник! Третьего дня умерла моя маменька! Приехавшие из города
солдаты, заставили нас выкопать общую яму, облили всех умерших керосином и подожгли.
Я видела, как горела моя маменька!..
…
Дорогой мой дневник! Мой тятя заново отстроил дом и
привел в дом женщину. У неё умер её муж и все младшие, осталась только старшая
девочка. Мачеха меня очень невзлюбила…
…
Дорогой мой дневник! Говорят, что в Питере революция! Был царь, чтоб ему ни
дна, ни покрышки!..
…
Дорогой мой дневник! К нам в деревню пришли колчаковцы. Они забрали
единственную лошадь. На чём же мы будем пахать? Отец ушёл вслед за обозом,
чтобы вернуть нашу кормилицу…
… Дорогой
мой дневник! Вчера вернулся мой отец! Он совсем плох. Лошадь пала еще три
месяца назад и он всё это время возвращался пешком. Здоровье его подорвано. Он
очень хворает!..
…
Дорогой мой дневник! Вчера хоронили тятеньку. Мачеха так и сказала, чтобы я
убиралась из дому. Кормить меня не будет. Подружка завет меня батрачить к
кулакам. Работы много, зато хоть с голоду не подохну…
Евдокия
Кораблёва. 20 лет. (Прожектор
переводит луч на двадцатилетнюю девушку. Она одета в
белый балахон)
… Дорогой мой дневник! В нашу деревню вошли
красноармейцы. Мы с подружкой решили убежать в город…
…
Дорогой мой дневник! Первый раз была в городской бане! Срам то, какой! Все девки и бабы голые! И их так много! У нас в деревне была
банька. Но только для своих, а тут!..
… Дорогой мой дневник! Устроилась посудомойкой при железнодорожном училище. Мне выделили
отдельную комнату! Какие это хоромы!..
…
Дорогой мой дневник! Я познакомилась с красивым молодым мужичком, совсем
случайно, на улице! Мы с моей подругой гуляли вдоль набережной, а он подкрался
сзади и как закричит. Я со страху выронила корзину и рассыпала яблоки…
…
Дорогой мой дневник! Я вышла замуж. Муж перебрался ко мне. Кажется, я скоро
стану мамой…
…
Дорогой мой дневник! Я родила девочку! Кареглазая, она так похожа на мужа!
Молока у меня, хоть отбавляй!..
… Дорогой
мой дневник! Меня бросил муж! Даже не сказал ничего. Просто однажды взял и не
пришёл домой. Я сначала кинулась его искать, а потом посмотрела, вещей то его
нет, да еще и моей красной кофточки и денег…
…
Дорогой мой дневник! Отдала дочку Машу в
ясли, и вышла на работу. Молоко приходиться сцеживать. Работы много, так, что
часто оно прокисает. Грудь тянет, и она болит. Обидно до слёз…
…
Дорогой мой дневник! Уже месяц, как идёт Финская война. На моего блудного мужа
пришла похоронка, ведь мы так и не развелись. Теперь, по его смерти, буду
получать пенсионные по утере кормильца. Чудно как-то! Надо же ему было
погибнуть, чтобы он начал помогать своей семье!..
Евдокия
Кораблёва. 30 лет. (Прожектор
переводит луч на тридцатилетнюю женщину. Она одета в
белый балахон)… Дорогой мой дневник! Я во второй раз вышла
замуж. Какой хороший человек! Добрый и не пьёт! Мою Машеньку он полюбил, как
родную. Железнодорожник. Машинист тепловоза. Почти, как лётчик, и форма такая
красивая-красивая! Мы с ним познакомились случайно. Я вышла после своей смены
вместо заболевшей официантки, и пролила на него суп…. Подумать только! Завтра
мы ведем нашу Машеньку в первый класс. Мы с дочкой взяли фамилию мужа. Господи!
Неужели жизнь налаживается!..
…
Дорогой мой дневник! Молотов объявил, что началась война! Страшно–то как! За
два дня после этого из магазинов исчезли все продукты, а у нас дома шаром
покати! Мешок картошки, и всё. Мой Сеня ушёл добровольцем на фронт! Господи! Ведь
я же беременна!..
…
Дорогой мой дневник! Я вчера проспала! Выскочила на улицу почти голая! Одевалась по дороге. По дороге от меня шарахались
люди! Бежать с животом почти пять остановок! Очень боялась, что будет выкидыш!
Бог дал, успела, да еще на минуту раньше. Надо будет купить новый будильник.
Посадят, как же я буду там!
…
Дорогой мой дневник! На днях пришла помощь от союзников. Больше впечатлил
сахар. Он чёрно-серый, и очень рыхлый. Мне досталось платье, вроде бы шёлковое.
Оно было испачкано капелькой жира. Я решила прокипятить и оно село, да так, что
только-только на Машеньку!
…
Дорогой мой дневник! Пришла похоронка на Сеню…. Вот и опять я вдова…
…
Дорогой мой дневник! Я родила мальчика. Назвала в честь его отца Семеном. Роды
прошли удачно, но молока нет. Что делать не знаю! Хотя, может это и к лучшему. Вижу детей крайне редко. Работаю в две смены. Сеню
придётся сдать в ясли на семидневку…
…
Дорогой мой дневник! Сегодня устроили
банный день. На барахолке на буханку хлеба, я
обменяла приличный кусок хозяйственного мыла. Стала стирать,… а там, в серёдке
деревянная болванка для веса…
… Дорогой
мой дневник! В городе развернули огромный госпиталь. К нам в коммуналку
подселили эвакуированных. Маша целыми днями проводит с
ними время. Постоянно подбегает и
просит: «Тётя еврейка! Тётя еврейка! Почитайте мне сказку! Ну, почитайте мне
сказку!». Маша, с детской непосредственностью, решила стать доктором.
… Дорогой
мой дневник! Ходили всем коллективом на суд. Судили мою подружку за то, что она
пыталась вынести столовские объедки. Приговорили к десяти годам. Это настоящая
беда! У неё же пять детей сиротами останутся….
…
Дорогой мой дневник! Меня наградили медалью «За добросовестный труд»!
Обыкновенной посудомойке! Жалко только, что некуда
одеть. Сени уже три с половиной и он так похож на своего отца…
…
Дорогой мой дневник! Война окончена! Радость то, какая! Наверно очень скоро
отменят карточки!..
… Дорогой
мой дневник! Карточки отменили! Ходим с детьми в магазины, как на выставку! На
прилавках есть всё, только деньги подавай, а их то у нас и нет, даже пенсионные
не спасают. Но жаловаться грех: самое страшное позади, а к голодать мы уже привыкли……Дорогой мой дневник! Познакомилась с
мужчиной. Отдавала сапоги в набойку и разговорилась. Он всё время подкашливает,
но в глазах какая то неразделенная тоска и глубина, и такой весь
худющий-худющий.…
… Дорогой
мой дневник! Степан сделал мне
предложение. А ведь мне уже почти сорок пять. Да еще двое детей. И что он во
мне нашел? Ни двора, ни кола, да еще вон, сколько незамужних молоденьких
девчат! Конечно же, я согласилась: тянуть одной двоих очень тяжело. И, вот еще
что, он оказывается только что с Калымы после десятилетнего срока. Посадили,
как он сказал, за халатность. У него из продовольственного обоза украли мешок
капусты.
… Дорогой
мой дневник! Решили строиться. За Степаном чудом остался дом его покойной
матери, почти, что в центре города. Кроме нас, там еще живет две семьи, но мы
решили пристроить флигелёк. Маша, которой уже тринадцатый и семилетний Семён,
во всю помогают отчиму в этом. Я же опять беременна и уже скоро должна родить.
Работаю там же, в столовой при железнодорожном училище.
…
Дорогой мой дневник! Я родила еще одну девочку. Назвали её Светой. Всё бы
хорошо, но Степан очень болен чахоткой. Туберкулёз прогрессирует, и муж
перебрался жить во флигель. Целыми днями на заказ делает столы и стулья,
безотказная душа, поможет всем. Руки, конечно, у него золотые.
…
Дорогой мой дневник! Я опять беременна. Чувствую, что это мой последний
ребёнок. Ходить на работу очень тяжело. Получается. Что между родами не будет и
года…
…
Дорогой мой дневник! Теперь у меня две девочки и два мальчика. Маша со Светой,
и Сеня с Сашей. Так получилось, что у них, почти у всех, разные отцы. Но это
ничего. Самое главное, что у них одна мать, которая их очень любит, и которая
ни кому и никогда не даст их в обиду.
Евдокия
Кораблёва. 45 лет. (Прожектор переводит луч
на сорокалетнюю женщину) … Дорогой мой дневник! Умер Сталин. Мы все плачем. И муж, и
я, и дети, даже двухлетний Саша и тот говорит, что у него в животе сердце
колет.
…
Дорогой мой дневник! Прости, давно не писала. Дети уже почти взрослые. Старшей
Марии уже девятнадцать, и она учится на
стоматолога; Семену четырнадцать, и он поступил в наш же железнодорожный
техникум, хочет идти по стопам своего отца. Младшим, погодкам Свете и Шурику по шесть и пять. Скоро опять
надо будет собираться с ними в школу. На днях они у меня учудили такое! Решили
покататься на городском автобусе. Водитель их не заметил, и они уехали в
посёлок Китово. Что тут было. И где их только мы не
искали. Наконец, под вечер, они бегут живые и здоровенькие к нам к дому и
кричат: «Папа! Мама! Мы в Китае были! Представляете! Мы были в Китае!». Отец
бросил ремень расхохотался до слёз, раскашлялся и только отмахнулся.
…
Дорогой мой дневник! Вчера меня покинул Степан. Тихо так. Я поднялась к нему, а
он уже холодный. И стало мне несказанно грустно и нестерпимо больно. Вот и
времечко то моё бабье закончилось! Жила
всю жизнь за мужьями, а что такое женское счастье, так и не раскусила! Видать,
бывает и такое!..
…
Дорогой мой дневник! Старшая Мария вышла замуж, и уже беременна. Подумать
только, скоро я стану бабушкой! Младшему Шурику уже двенадцать и они постоянно сорятся с братом
из-за их отцов. Старший Сеня постоянно твердит ему, что мой, мол, отец погиб за
Родину, а твой на Колыме отсиживался!… Что делать с ними, ума не приложу! Быстрее бы старшего в армию забрали, а то эта отсрочка до добра не
доведёт.
…
Дорогой мой дневник! Мне дали
четырёхкомнатную квартиру! Хоромы. Дети счастливы! Семён вот-вот должен
отслужить, так что встречать его будем здесь…
Евдокия
Степановна Кораблёва. 95 лет. (Прожектор
переводит луч на теперешнюю Кораблёву. Она одета в
белый балахон) …
…
Дорогой мой дневник! Сколько же это лет прошло? Мои детки все уже давно
выросли, все женаты и замужем, у каждого уже тоже свои дети и свои проблемы….
Нашу четырехкомнатную квартиру я давно
разменяла. Мне досталась однокомнатная на окраине
города. Кто-то скажет, что после восьмидесяти, жить одной нельзя – сложно, но я
не жалуюсь. Чтобы не было так грустно, постоянно пускаю к себе квартирантов,
девчата молодые, да и прибавка к пенсии. Одно жаль. Живем в одном городе, а
вижу детей с каждым годом всё реже и реже. Мне говорят добрые люди, что сама
виновата. Жила бы с кем-нибудь из детей, а внуков к себе бы пустила. Но я так
не хочу. У каждого должен быть свой угол, зачем я им, старая…
…Дорогой
мой дневник! Ты не поверишь, месяц назад я стала прабабушкой, правда об этом
я узнала только сегодня. Знаешь сам, молодым всё некогда, у них дела. Правнучку
назвали Акулина. Надо же, как всё
изменилось! Опять стали называть прежними, церковными именами. Не знаю, к лучшему ли это? Лучше бы они Бога боялись…
… Дорогой мой дневник! Я стала брюзгой. Всем не довольна. Ничего меня не устраивает. Сама себе не рада.
Невыносимая усталость и слабость. Неужели же, прожив такую длинную жизнь, я
оказалась сама, по собственной воле в полном одиночестве. Нет, я не жалуюсь. Я
сама захотела этого, но иногда так хочется быть слабой…
… Дорогой мой дневник! Вчера опять видела этот
сон. Моя мама во всём белом улыбается мне и зовёт к себе. Я пытаюсь, но не могу
подойти к ней, что-то удерживает меня. Я смотрю себе на ноги и вижу, что на
моих ногах чугунные ботинки. Я развязываю их, пытаюсь освободиться. Но мне это
никак не удается. Тогда моя мамочка говорит: «А ты, деточка, подумай о хорошем, сними камень с сердца!». И я лихорадочно начинаю
вспоминать всё то хорошее, что у меня было.
Господи, помоги! Думаю я. Перед глазами
проносятся годы, события, люди, и я понимаю, что хорошего то в моей жизни почти
не было. Наконец, я пытаюсь сосредоточиться на моих детях, вспоминаю самые
сокровенные мои минуточки счастья. Мамочка моя успокаивает меня, гладит меня по
голове, и я вспоминаю, как я пролила молоко, и как она меня очень ругала за
это. На мои глаза наворачиваются слёзы, и мне
становится так хорошо, так легко, я несказанно хочу к маме. Путы мои спадают
сами по себе, и я беру её за руку, и вот
я тоже, как и она в белых одеждах, и мы летим над облаками, и как мне хорошо
вместе с ней!»…
Четыре
прожектора выхватывают из темноты четыре силуэта. Они поворачиваются спиной к
залу. Делают три шага. Оборачиваются через плечо и уходят в темноту.
З а н а в е с
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Сентябрь. Ворота
городской тюрьмы. Под ногами опавшие жёлтые листья клёна. У ворот стоят
Громова, Попова, Векшин.
Векшин. Не понимаю вас мама!
Зачем вам этот проходимец! Можно сказать, что из-за него Евдокия Степановна
умерла! Так бы жила еще и жила!
Альбина
Владимировна. Не всё Вадик, так как лежит на поверхности…. Вот возьми мою дочь,
жену твою. Мы же с ней десять лет не общались, пока я новую квартиру не
получила. Да-да. Сама виновата, что видно воспитала так, хотя как мне хотелось
девочку, как я ждала её… Лет-то, сколько мне уже было…. Вот и родила от первого
встречного…. Прости меня господи! Нельзя
в этом мире без любви. Никак нельзя!
Векшин. Ну а этот-то! Этот-то
вам мама зачем? Аферист проклятый! Околдовал он вас всех, что ли? Полгода ему
передачи в тюрьму носили! Полгода я вас отвожу к нему из недели в неделю, как на работу! Зачем? Для чего?
Альбина
Владимировна. Тебе этого зятёк не понять. Ты мне лучше скажи (хитро смотрит на Векшина) Как серотонин подействовал?
Векшин. Серотонин?
(Задумывается) А…. серотонин, эликсир бодрости от молодых горилл. Да,
подействовал и причём такой ошеломительный эффект был. Я даже испугался. Самое
трудное, оказалось, ждать пятнадцать минут. Ровно столько, сколько обещали в
аннотации. Энергии у меня было
столько, что я в один миг превратился в прежнего Векшина….
Альбина
Владимировна. Так вот, зятёк. Я тебе тогда вместо серотонина
пилюли от климакса подсунула. (Смеётся)
Не самостоятельный ты мужик, Вадик! Знаешь, как говорят китайцы? Идёшь к женщине,
возьми плётку! А ты?
Обиженный Векшин уходит в глубину сцены.
Альбина
Владимировна. Ну что, подруга! Значит решили. Ты уверена, что правильно?
Раиса
Васильевна. Уверена. Дусе бы понравилось. (Задумывается)
Всё-таки зря мы этого следователя простили! Какой хам!
Альбина
Владимировна. Успокойся. Зато нашего корреспондента досрочно за примерное
поведение освободили!
Открываются ворота. Выходит Афонаскин. Он брит наголо. Щурится на солнце. Улыбается. К
нему подбегают Громова и Попова. Обнимают его. Векшин недовольно
отворачивается.
Альбина
Владимировна. Ну, наконец-то!
Раиса
Васильевна. Худющий-то стал!
Артём. Спасибо вам! Я многое там
передумал. Знаете, русская душа – потёмки. Найти в ней свет не очень то
и просто, а если и увидел, то идти надобно наугад, через болото непонимания.
Ау! Кричишь ты ей, а она тебя и не слышит и даже не пытается прислушаться.
Русская душа вся в себе, эдакий кокон самосозерцания и
самобичевания. Зачем? Почему? Она и сама об этом толком не знает. Да и надобно ли ей это?
Живет
такой человек. Смотрит на мир, дышит этим миром, а на что смотрит, и чем дышит
– не понимает. Беда и счастье его в этом.… И мечется эта душа, разрываемая
внутренними сомнениями и естественными желаниями, молящаяся за грехи своего
тела и думающая о понятиях глобальных, обобщенных, срывающаяся по пустякам,
уходящая время от времени в дебри русского запоя, чтобы залить водкой то, что
не смогла пережить и, давая себе время отойти от
несусветной боли и невыносимости всего этого перенесть,
выжить, воскреситься и дальше все пустить на круги своя! Сколько таких несчастных по Руси? Сколько душ
загубленных и развращенных водкой и серостью буден?
Самые
лучшие из них на поверку оказываются либо бабниками, либо пьяницами,
либо и того хуже преступниками!
Векшин. (Презрительно) Тоже мне философ нашёлся!
Афонаскин. Я так хочу на могилку к
Евдокии Степановне!
Альбина
Владимировна. Сходим, обязательно сходим завтра!
Афонаскин. Нет сегодня. Я до завтра не доживу. Виноват я перед ней. Виноват…. (Закусывает кулак, смотрит в даль.)
Раиса
Васильевна. У нас для тебя новость
Артём. (Переглядываются с Поповой). Мы
решили наши две квартиры, те в недострое, продать и
купить одну, двухкомнатную. В одной комнате будем мы с Алей, а во второй ты
творить!
Векшин. (Срывается с места. Подбегает к Поповой.)
Мама! Это правда! А мы? Вы с ума, что ли все спятили,
на старости лет!
Альбина
Владимировна. Рано меня хоронить собрались. У вас есть квартира? Вот и живите в
ней. Лучше бы мне внуков рожали! Пятнадцать лет жду, а вы всё телитесь!
Векшин. Ну, мама! Это мы еще
посмотрим, как вы эту квартиру будете продавать! А сейчас, знаете ли некогда
мне. Поехал я! (Гордо,
вразвалочку уходит. Слышатся
звук мотора включенного автомобиля. Уезжает)
Артём. Зачем всё это?
Альбина
Владимировна. Молчи. Молчи. Слушайся нас. Мы тебе плохого
не посоветуем! А зять мой хорош!
Безвольный он мужик. Подкаблучник!
Раиса
Васильевна. Пойдём, внучёк, мы тебя в люди-то выведем! Ты у нас как у Христа
за пазухой будешь!
Артём. Вы посмотрите, какой
сегодня солнечный день! Листья под ногами шуршат (нагибается,
подбирает несколько кленовых листков. Нюхает) пахнут
сыростью. Вы посмотрите! Тысячи красно-желтых листков
распластали свои ладошки перед серыми стенами. И каждый листок – чья-то
загубленная жизнь. И где-то среди этих жизней и наша Евдокия Степановна. Боже мой, а мне-то, мне как жить
хочется! И вся жизнь моя еще впереди!
З а н
а в е с.
Опубликовано
на сайте 14.10.2006